Он открыл глаза, узнал Сайреса Смита, журналиста, Пенкрофа, произнес несколько слов.
Он не помнил, что с ним случилось.
Юноше рассказали, и Гедеон Спилет умолял его лежать совершенно спокойно, говоря, что его жизнь вне опасности, а раны заживут через несколько дней.
Впрочем, Герберт почти не страдал, а холодная вода, которой все время смачивали раны, не давала им воспалиться.
Гной отходил правильно, жар не усиливался; можно было надеяться, что страшные раны не вызовут никакой катастрофы.
У Пенкрофа немного отлегло от сердца.
Точно сестра милосердия или мать, он не отходил от постели своего питомца.
Герберт снова заснул, и на этот раз как будто спокойнее.
– Скажите мне еще раз, что вы надеетесь, мистер Спилет, – говорил Пенкроф. – Скажите мне, что вы спасете Герберта!
– Да, мы спасем его, – ответил журналист, – Рана опасна, и пуля, быть может, даже пробила легкое, но ранение этого органа не смертельно.
Само собой разумеется, что за те сутки, которые они провели в корале, колонисты думали только о спасении Герберта.
Они не вспоминали ни об опасности, которая могла им грозить, если бы возвратились пираты, ни о мерах предосторожности, которые следовало принять.
Но на следующий день, когда Пенкроф дежурил у постели больного, Сайрес Смит и журналист заговорили о том, что ии нужно предпринять.
Прежде всего они обошли кораль.
Нигде не было и следа Айртона.
Неужели несчастного увели его бывшие сообщники? Захватили ли они его в корале?
Быть может, он сопротивлялся и погиб в борьбе?
Последнее предположение было более чем вероятно.
Гедеон Спилет, перелезая через забор, отчетливо видел пирата, бежавшего по южному отрогу горы Франклина. За пиратом бросился Топ.
То был один из преступников, находившихся в лодке, которая разбилась о скалы в устье реки Благодарности.
Разбойник, которого убил Сайрес Смит (тело его было найдено за забором), несомненно, принадлежал к банде Боба Гарвея.
Что же касается кораля, то его еще не успели разрушить.
Ворота оставались закрытыми, и домашние животные не смогли убежать в лес.
Не видно было ни малейших следов борьбы, никаких повреждений в доме и в изгороди.
Только боевые припасы, которые имелись у Айртона, исчезли вместе с ним.
– На этого несчастного напали, – сказал Сайрес Смит, – и так как он был человеком борьбы, то не хотел сдаться и погиб.
– Да, этого можно опасаться, – ответил журналист. – Затем пираты, очевидно, расположились в корале, где нашли большие запасы, и убежали, только завидя нас.
Столь же очевидно, что в это время Айртона, живого или мертвого, здесь уже не было.
– Необходимо обыскать лес и очистить остров от этих негодяев, – сказал инженер. – Предчувствия Пенкрофа не обманывали его, когда он требовал, чтобы на них устроили охоту, как на диких зверей.
Это избавило бы нас от многих бед.
– Да, – ответил журналист, – да, теперь мы имеем право быть безжалостными.
– Во всяком случае, нам придется выждать некоторое время и пробыть в корале до тех пор, пока можно будет перенести Герберта в Гранитный Дворец.
– А как же Наб? – спросил журналист.
– Наб в безопасности.
– А что, если наше отсутствие встревожит его, и он решит прийти сюда?
– Ему не следует приходить, – с живостью ответил Сайрес Смит. – Его убьют по дороге.
– Все же очень вероятно, что он попытается присоединиться к нам.
– О, если бы только телеграф еще действовал! Наба можно было бы предупредить.
Но теперь этого уже нельзя сделать.
Оставить здесь Пенкрофа и Герберта мы тоже не можем.
Я один пойду в Гранитный Дворец.
– Нет, нет, Сайрес, вам не надо рисковать собой!
Вся ваша храбрость не помогла бы нам.
Эти негодяи, очевидно, следят за коралем. Они засели в густом лесу, и, если вы уйдете, нам придется страдать за двоих.
– Но как же быть с Набом? – спросил инженер. – Вот уже сутки, как он не имеет от нас вестей.
Он захочет прийти сюда.
– Он будет еще меньше остерегаться, чем мы, и его, наверное, убьют, – сказал Гедеон Спилет.
– Неужели нет способа его предупредить?
Инженер погрузился в размышления. Вдруг его взгляд упал на Топа, который бегал взад и вперед, словно говоря:
«А я-то на что?»