Движения червяков заинтересовали птиц, и они подбежали к крючкам, широко разинув клювы.
Три косача, самые прожорливые, мигом проглотили приманку, а вместе с ней и крючки.
Внезапно Пенкроф резким движением дернул за лески, и сильное хлопанье крыльев подтвердило, что добыча поймана.
– Ура! – закричал Пенкроф, бросаясь со всех ног к своей дичи. Не прошло и минуты, как три тетерева уже бились у него в руках.
Герберт громко захлопал в ладоши.
Он никогда еще не видел, чтобы птиц ловили на удочку. Но Пенкроф, человек очень скромный, сказал, что делает это не впервые и что заслуга этого изобретения принадлежит не ему.
– В нашем положении, – заявил он, – еще и не такую штуку придумаешь!
Тетерева были крепко связаны за лапки, и Пенкроф, счастливый, что возвращается с добычей, решил, что время двинуться в обратный путь. Солнце уже клонилось к закату.
Река указывала дорогу домой, и охотникам оставалось только идти вниз по течению. Часам к шести вечера Герберт и Пенкроф, утомленные, но довольные, возвратились в Трубы.
ГЛАВА VII
Гедеон Спилет стоял неподвижно на берегу. Скрестив руки, он смотрел на море, сливавшееся на горизонте с темной тучей, быстро поднимавшейся по небу.
Ветер, уже довольно свежий, крепчал.
Небо было мрачно. По всем признакам, собиралась буря.
Герберт вошел в Трубы, а Пенкроф направился к журналисту.
Углубленный в свои мысли, Спилет не заметил его.
– Нам предстоит ненастная ночь, мистер Спилет, – сказал моряк. – Хватит и дождя и ветра, на радость буревестникам.
Журналист обернулся и, увидев Пенкрофа, тотчас же спросил его:
– Как, по-вашему, на каком расстоянии от берега унесло волнами мистера Смита?
Пенкроф не ожидал такого вопроса.
Подумав немного, он ответил:
– Самое большее – в двух кабельтовых.
– А сколько это – кабельтов? – продолжал Гедеон Спилет.
– Примерно сто двадцать брасс, или шестьсот футов.
– Значит, Сайрес Смит исчез в тысяче двухстах футах от берега? – сказал журналист.
– Да, приблизительно, – подтвердил Пенкроф.
– Вместе с собакой?
– Да.
– Вот что меня удивляет, – сказал Спилет. – Предположим, что наш товарищ погиб, но почему же Топ погиб вместе с ним и почему ни один из трупов не был выброшен на берег?
– При таком сильном волнении моря это вполне естественно, – ответил моряк – К тому же их, возможно, выкинуло на берег где-нибудь подальше.
– Итак, вы думаете, что мистер Смит действительно утонул? – снова спросил журналист.
– Да, я так думаю.
– Что касается меня, Пенкроф, то, при всем моем уважении к вашей опытности, двойное исчезновение Сайреса Смита и Топа – живы ли они или умерли – кажется мне непонятным и неправдоподобным.
– Мне очень хотелось бы согласиться с вами, мистер Спилет. Но, к несчастью, я твердо убежден, что они погибли.
Сказав это, моряк направился к Трубам.
На очаге весело пылал огонь.
Герберт только что подбросил новую охапку хвороста, и высокое пламя ярко освещало самые отдаленные уголки пещеры.
Пенкроф немедленно принялся готовить обед.
Ему казалось необходимым пополнить меню чем-нибудь существенным, так как и он сам и его товарищи нуждались в подкреплении сил.
Нанизанные цепочкой трегоны были оставлены на завтра, но зато Пенкроф ощипал двух косачей, и вскоре птицы жарились на ярком огне.
В семь часов вечера Наб еще не вернулся.
Его долгое отсутствие сильно беспокоило моряка.
Он боялся, что с ним случилось несчастье на неизвестной земле или он, чего доброго, в отчаянии сам наложил на себя руки.
Но Герберт объяснял его исчезновение совершенно иначе.
Если Наб не возвращается, значит произошло что-то непредвиденное, что заставляет его продолжать поиски.
А это новое обстоятельство могло быть только благоприятно для Сайреса Смита.
Если бы Наба не задерживала надежда, он давно бы вернулся.
Может быть, он увидел какой-нибудь знак – отпечаток ноги, предмет, выброшенный морем, который навел его на верный след.
А может быть, он уже нашел своего хозяина.
Все эти мысли Герберт высказал своим товарищам.
Те слушали его, не перебивая.