И действительно, умная обезьяна работала превосходно.
За семь месяцев, которые прошли со времени последних поисков в окрестностях горы, и в течение сентября, когда снова настала хорошая погода, колонистам ни разу не пришлось вспомнить о добром гении острова.
Его влияние не проявилось ни в чем.
В сущности, в нем и не было нужды, так как не случилось ничего такого, что могло бы затруднить колонистов.
Сайрес Смит заметил, что если даже между незнакомцем и обитателями Гранитного Дворца установилось общение через толщу гранита и Топ чувствовал его чутьем, то за этот период времени оно ни в чем не проявлялось.
Пес совсем перестал ворчать, беспокойство обезьяны прошло.
Оба друга – а они были искренними друзьями – не бродили больше вокруг отверстия внутреннего колодца, не издавали тех странных звуков, которые с самого начала привлекли внимание инженера.
Но мог ли Сайрес Смит с уверенностью сказать, что загадка останется загадкой и что он никогда не получит к ней ключа?
Имел ли он право утверждать, что не возникнет такое положение, при котором таинственный незнакомец вновь выступит на сцену? Кто знает, что таится в будущем?
Наконец зима миновала. И как раз в первые дни весны произошло событие, которое могло иметь серьезные последствия.
7 сентября Сайрес Смит, наблюдая вершину горы Франклина, заметил, что над кратером появился дым, первые клубы которого таяли в воздухе.
ГЛАВА XV
Инженер сообщил об этом колонистам, которые бросили работу и молча смотрели на вершину горы.
Итак, вулкан пробудился, и пары пробили слой минералов, скопившихся в глубине кратера.
Но вызовет ли подземный огонь сильное извержение?
Это означало бы катастрофу, которую колонисты бессильны были предотвратить.
Однако даже в случае извержения остров Линкольна в целом, вероятно, не пострадал бы.
Изливающиеся вулканические вещества не всегда несут с собой разрушение. Некогда остров уже подвергся такому испытанию – об этом свидетельствовали потоки лавы, покрывавшие южные склоны горы.
Кроме того, форма самого кратера, расширяющегося кверху, должна была способствовать направлению лавы в сторону, противоположную от плодородных частей острова.
Однако прошлое не всегда служит ручательством за будущее.
Нередко старые кратеры на вершинах вулканов закрываются и открываются новые.
Это случалось и в Старом и в Новом Свете: на Этне, на Попокатепетле, на Оризабе. А перед угрозой извержения можно опасаться всего.
Достаточно случиться землетрясению – а им часто сопровождается деятельность вулканов, – чтобы внутреннее строение горы изменилось, открыв новые пути для раскаленной лавы.
Сайрес Смит объяснил это своим товарищам. Не преувеличивая опасности положения, он изложил все «за» и «против» создавшейся ситуации.
В конце концов, колонисты были бессильны.
Гранитному Дворцу могла грозить беда только от землетрясения, которое поколебало бы почву.
Кораль – другое дело. Если бы на южном склоне горы открылся новый кратер, это создало бы серьезную угрозу для кораля.
Начиная с этого дня вершина горы была постоянно окутана густым дымом, который поднимался все выше и выше, но в его плотных клубах не было видно пламени.
Дым пока сосредотачивался над нижней частью центрального массива.
С наступлением ясных дней работы возобновились.
Колонисты спешили с постройкой корабля. Пользуясь силой прибрежного водопада, Сайрес Смит устроил гидравлическую пилу, которая быстро превращала стволы деревьев в доски и балки.
Этот механизм был так же несложен, как деревенские лесопилки, работающие в Норвегии.
Все, что требовалось, – это придать куску дерева горизонтальное движение, а пиле – вертикальное. Инженеру удалось достигнуть цели при помощи колеса, двух цилиндров и соответствующей комбинации блоков.
К концу сентября на верфи уже возвышался каркас корабля (это должна была быть шхуна).
Остов был почти вполне закончен, шпангоуты удерживались на временных креплениях; это давало представление о внешней форме судна.
Шхуна, узкая спереди и очень широкая в кормовой части, могла в случае нужды совершить довольно большой переход, но для внешней и внутренней обшивки и настилки палубы требовалось еще продолжительное время.
К счастью, после взрыва судна удалось спасти железную оковку брига.
Из изуродованных ребер и досок Пенкроф с Айртоном вырвали много болтов и медных гвоздей.
Это сберегало труд кузнецов, но плотникам оставалось много работы.
Постройку пришлось на неделю прервать по случаю жатвы, сенокоса и уборки всевозможных овощей и злаков, посеянных на плато Дальнего Вида.
Покончив с этим, колонисты посвятили все свое время окончанию шхуны.
К ночи труженики буквально изнемогали.
Чтобы не терять времени, они изменили часы еды – обедали в полдень, а ужинали не раньше наступления сумерек.
Возвратившись в Гранитный Дворец, все немедленно ложились спать.
Иногда, если завязывался интересный разговор, колонисты несколько засиживались за беседой.
Они говорили о будущем и любили мечтать о том, как изменится их положение, когда они дойдут на своей шхуне до ближайшей обитаемой земли.
Но среди этих планов у колонистов всегда преобладала мысль об их позднейшем возвращении на остров Линкольна.
Они решили не покидать своей колонии, основанной с таким трудом и достигшей таких успехов. Ведь связь с Большой землей будет лишь способствовать ее процветанию.
Пенкрофа и Наба больше других привлекала мысль окончить свои дни на острове Линкольна.
– Герберт, – спрашивал моряк, – ты ведь никогда не оставишь наш остров?