Желая преподать тем, кому он покровительствовал, несколько полезных советов и чувствуя приближение смерти, он вызвал, как мы уже знаем, колонистов из Гранитного Дворца при помощи провода, соединявшего кораль с
«Наутилусом», где тоже стоял телеграфный аппарат.
Быть может, он не сделал бы этого, если бы ему было известно, что Сайрес Смит достаточно знает его историю, чтобы назвать его «капитаном Немо».
Капитан закончил рассказ о своей жизни.
Тогда взял слово Сайрес Смит. Он напомнил о всех событиях, последствия которых были столь благотворны для колонии, и от имени своего и своих товарищей поблагодарил великодушного человека, которому они были столь многим обязаны.
Но капитан Немо не думал о расплате за оказанные им услуги. Одна только мысль волновала его; прежде чем пожать руку, которую протягивал ему инженер, он сказал:
– Теперь, когда вы знаете мою жизнь, будьте мне судьей.
Говоря так, капитан, видимо, намекал на одно важное событие, свидетелями которого были три пришельца, оказавшиеся на борту его корабля. Французский профессор не мог не рассказать об этом событии в своей книге, и его рассказ вызвал страшный шум.
За несколько дней до бегства профессора и его спутников
«Наутилус», преследуемый каким-то фрегатом в северной части Атлантического океана, бросился на этот фрегат и, ударив его словно таран, без милосердия потопил судно.
Сайрес Смит понял намек и промолчал.
– Это был английский фрегат, сударь! – вскричал капитан Немо, в котором на минуту ожил принц Даккар. – Слышите, английский фрегат!
Он напал на меня. Я был зажат в узкой мелкой бухте. Мне нужно было пройти, и я прошел.
Успокоившись немного, он продолжал: – Право и справедливость были на моей стороне. Всюду, где я мог, я творил добро, но не отступал перед злом, когда был к этому вынужден. Правосудие не всегда заключается в прощении. На несколько минут воцарилось молчание, а затем капитан Немо произнес снова:
– Что вы думаете обо мне, господа?
Сайрес Смит протянул руку капитану Немо и серьезным тоном ответил:
– Капитан, вы были неправы, думая, что можно вернуть прошлое, и боролись против необходимого прогресса.
Но ваша ошибка не мешает восхищаться вами, и ваше имя может не бояться суда истории.
История любит отважных безумцев, хотя осуждает результаты их деятельности.
Капитан Немо глубоко вздохнул и прошептал: – Был ли я прав или ошибался?
Сайрес Смит продолжал:
– Вам нечего бояться суда истории, капитан Немо, правы вы или виноваты.
Честные люди, которые находятся здесь, вечно будут вас оплакивать!
Герберт приблизился к капитану Немо. Он встал на колени, взял руку старца и поцеловал ее.
Слезы покатились по щеке умирающего.
ГЛАВА XVII
Настал день.
Ни один луч солнца не проникал в глубокую пещеру.
Был прилив, и море залило вход в нее.
Искусственный свет, длинные снопы которого вырывались из стен
«Наутилуса», не померк, и вода по-прежнему сверкала вокруг подводного корабля.
Изнемогая от усталости, капитан Немо упал на подушки.
Не приходилось и думать о том, чтобы перенести его в Гранитный Дворец, так как он выразил желание остаться среди сокровищ
«Наутилуса», которых нельзя было бы купить за миллионы, и там ожидать неизбежной смерти.
Довольно долгое время он лежал совершенно неподвижно, почти без сознания. Сайрес Смит и Гедеон Спилет внимательно наблюдали за больным.
Было видно, что жизнь капитана постепенно угасает.
Силы скоро должны были покинуть его тело, когда-то такое могучее, а теперь представляющее лишь хрупкую оболочку души, готовой умереть.
Вся жизнь его сосредотачивалась в голове и в сердце.
Инженер и журналист разговаривали вполголоса.
Нуждался ли умирающий в уходе?
Можно ли было если не спасти его жизнь, то хотя бы продлить ее на несколько дней?
Сам он сказал, что против его недуга нет никакого лекарства, и спокойно ожидал смерти, не боясь ее.
– Мы бессильны, – сказал Гедеон Спилет.
– Но отчего же он умирает? – спросил Пенкроф.
– Он угасает, – ответил журналист.
– А что, если его перенести на вольный воздух, на солнце? Может быть, он тогда оживет? – предложил моряк.
– Нет, Пенкроф, не стоит и пробовать, – ответил инженер. – К тому же капитан Немо не согласится покинуть свой корабль.
Тридцать лет он прожил на
«Наутилусе» и на
«Наутилусе» хочет умереть.