Идти предстояло восемь миль. Но так как двигаться приходилось медленно, с остановками, то расстояние до Труб могло быть пройдено не менее чем за шесть часов.
Как и накануне, дул сильный ветер, но дождь, к счастью, прекратился.
Приподнявшись на локте, инженер оглядывал побережье и особенно внимательно всматривался в противоположную от моря сторону.
Он не разговаривал, а только смотрел, и вид местности, неровности почвы, лес и различные продукты природы отчетливо запечатлелись в его мозгу.
Часа через два усталость, однако, взяла свое, и Сайрес Смит заснул на носилках.
В половине пятого экспедиция достигла срезанной грани стеньг и вскоре была уже у Труб.
Все остановились. Носилки положили на песок. Сайрес Смит спал так крепко, что не проснулся.
К величайшему своему удивлению, Пенкроф убедился, что вчерашний ураган сильно изменил вид местности.
Произошли довольно значительные обвалы. На берегу лежали большие глыбы скал, все побережье было покрыто густым ковром морской травы и водорослей.
Очевидно, море залило островок и докатилось до гранитного вала. Перед входом в Трубы земля была покрыта глубокими рытвинами.
Несомненно, она выдержала бешеный натиск волн.
Страшное предчувствие мелькнуло в мозгу Пенкрофа.
Как стрела, он бросился в коридор. Почти тотчас же он вышел оттуда и застыл на месте, оглядывая своих товарищей.
Огонь погас. Зола, залитая водой, превратилась в липкую грязь. Жженая тряпка, которая должна была заменить трут, исчезла.
Море ворвалось в коридор и совершенно разорило Трубы!
ГЛАВА IX
Пенкроф в нескольких словах рассказал журналисту, Набу и Герберту о том, что случилось.
Событие, которое могло иметь весьма важные последствия – так, по крайней мере, думал Пенкроф, – произвело на друзей почтенного моряка неодинаковое впечатление.
Наб весь отдался радости свидания со своим господином и пропустил слова Пенкрофа мимо ушей.
Герберт в известной степени разделял опасения моряка.
Что же касается Гедеона Спилета, то, выслушав Пенкрофа, он кратко ответил:
– Честное слово, Пенкроф, это мне совершенно все равно.
– Но, говорю вам, наш огонь погас!
– Экая беда!
– И его нечем разжечь.
– Подумаешь!
– Но послушайте, мистер Спилет…
– Разве Сайрес не с нами? – сказал журналист. – Разве наш инженер не здесь?
Он уж сумеет придумать способ добыть огонь!
– Но из чего?
– Из ничего!
Что мог Пенкроф ответить на это?
Он не ответил ни слова, так как, в сущности, надеялся на Сайреса Смита не меньше своих товарищей.
Инженер казался им воплощением изобретательности, хранилищем всех человеческих знаний.
Лучше быть вместе с Сайресом на пустынном острове, чем без Сайреса в самом культурном из американских городов.
При нем не придется терпеть ни в чем недостатка. С ним не может быть места отчаянию.
Если бы этим почтенным людям сказали, что их остров погибнет от извержения вулкана, что его поглотят океанские волны, они невозмутимо ответили бы:
«Сайрес здесь. Поговорите с Сайресом!»
Но пока что инженер снова погрузился в забытье, вызванное, вероятно, утомительным путешествием. Взывать к его находчивости было бессмысленно.
Приходилось поэтому довольствоваться весьма скудной трапезой.
Мясо тетеревов было уже съедено, и не было никакого способа зажарить какую-нибудь дичину.
К тому же трегоны, отложенные про запас, исчезли.
Необходимо было принять какие-то меры.
Прежде всего Сайреса Смита перенесли в центральный коридор.
Там удалось устроить для него сносное ложе из водорослей и морских трав, которые почти не подмокли.
Крепкий сон должен был восстановить силы инженера не менее чем самая обильная пища.
Наступила ночь. Ветер направился на северо-восток, и температура сильно упала.
Перегородки, поставленные Пенкрофом, были разрушены бурей, и по Трубам гулял жестокий сквозняк – Смиту пришлось бы довольно плохо, но его друзья скинули с себя пиджаки и куртки и заботливо укутали инженера.
Ужин в этот вечер состоял из порции неизменных литодом, собранных на берегу Гербертом и Набом.
К этим моллюскам Герберт прибавил немного съедобных водорослей, которые он нашел на высоких скалах.