Плутон, а не Нептун создал его. На стенах были еще заметны следы деятельности вулканических сил, до сих пор не смытые водой.
Колонисты спускались очень медленно.
Не без волнения углублялись они в недра массива, где до них, очевидно, не бывал ни один человек.
Занятые своими мыслями, они почти не разговаривали. Сознание, что во внутренних впадинах, сообщающихся с морем, могли обитать осьминоги и другие опасные головоногие, заставляло их соблюдать некоторую осторожность.
Впрочем, во главе экспедиции шел Топ, на чутье которого можно было полагаться. В случае опасности верный пес не замедлил бы поднять тревогу.
Спустившись футов на сто по довольно извилистой дороге, Сайрес Смит остановился. Товарищи его подошли к нему.
Впадина, где они сделали привал, была выдолблена водой и представляла собой небольшую пещеру.
Со сводов ее падали капли воды. Но они просачивались сквозь стенки массива.
Это были последние остатки потока, который так долго наполнял впадину. В воздухе, слегка влажном, не чувствовалось никакого неприятного запаха.
– Ну что же, Сайрес, – сказал Гедеон Спилет, вот вам и пещера, никому не ведомая и укрытая от всех. А жить в ней все-таки невозможно.
– Почему? – спросил Пенкроф.
– Она слишком мала и темна.
– А нельзя ли ее расширить и углубить и пробить в ней отверстия для воздуха? – сказал Пенкроф, которому все казалось теперь возможным.
– Пойдем дальше, проговорил Сайрес Смит. – Будем продолжать наши исследования.
Может быть, природа и избавит нас от этого труда.
– Мы прошли всего лишь треть расстояния, – заметил Герберт.
– Да, около трети, – подтвердил Сайрес Смит. – Мы спустились футов на сто от отверстия; возможно, что еще сотней футов ниже…
– Где же Топ? – перебил Наб инженера.
Колонисты обыскали пещеру. Собаки не было.
– Он, наверное, побежал вперед, – сказал Пенкроф.
– Пойдем за ним, – проговорил инженер.
Спуск продолжался.
Сайрес Смит тщательно отмечал все отклонения от прямой линии. Несмотря на множество поворотов, нетрудно было заметить, что водосток ведет к морю.
Колонисты спустились еще футов на пятьдесят. Внезапно они услышали какие-то отдаленные звуки, доносившиеся из глубины массива.
Исследователи остановились и прислушались.
Эти звуки, гулко отдававшиеся в тоннеле, отчетливо доходили до их ушей.
– Это Топ лает! – вскричал Герберт.
– Да, – подтвердил Пенкроф. – Наша верная собака чем-то разгневана.
– Это становится все интересней, – шепнул журналист Пенкрофу. Моряк утвердительно кивнул головой.
Сайрес Смит и его товарищи бросились на помощь собаке.
Голос Топа слышался все явственнее. В его отрывистом лае чувствовалась непонятная ярость.
Неужели на него напало какое-нибудь животное, обеспокоенное его вторжением?
Колонистов охватило величайшее любопытство. Забыв об опасности, они бросились вперед, быстро спускаясь или, скорее, скользя по стенам водостока. Шестьюдесятью футами ниже они увидели Топа.
В этом месте проход расширялся в обширную, великолепную пещеру.
Топ яростно лаял, бегая взад и вперед.
Пенкроф и Наб, размахивая факелами, освещали все закоулки пещеры. Герберт, Сайрес Смит и Гедеон Спилет держали рогатины наготове.
Огромная пещера была пуста.
Колонисты обошли ее во всех направлениях и не увидели ни одного зверя, ни одного живого существа. А между тем Топ продолжал лаять.
Ни угрозой, ни лаской его нельзя было успокоить.
– Где-нибудь должно быть отверстие, через которое воды озера уходили в море, – сказал Сайрес Смит.
– Это верно! – воскликнул Пенкроф. – Мы еще, чего доброго, провалимся в какую-нибудь дыру.
– Ищи, Топ, ищи! – закричал инженер.
Собака, подстрекаемая словами хозяина, подбежала к краю пещеры и залаяла вдвое громче прежнего.
Колонисты последовали за Топом. При свете факелов их глазам представилось широкое отверстие колодца, вырытого в граните.
Именно отсюда изливалась в море вода, некогда заключенная в массиве. Но на этот раз это был не наклонный, легко проходимый коридор, а совершенно отвесный колодец, спуститься по которому было невозможно.
Колонисты поднесли факелы к отверстию колодца. В нем ничего не было видно.
Сайрес Смит оторвал горящую ветку и бросил ее вниз.
Пылающая смола, светившая еще ярче от быстрого падения, озарила внутренность колодца, но он по-прежнему казался пустым.
Затем пламя затрещало и угасло: ветка достигла поверхности воды, то есть уровня моря.
По продолжительности падения ветки инженер определил глубину колодца. Она оказалась равной приблизительно девяноста футам.