При таком способе сообщения им приходилось, во-первых, подниматься на плато Дальнего Вида, делая крюк по берегу реки, спускаться на двести футов вниз и вновь подниматься, чтобы вернуться на плато.
Это было утомительно и требовало времени.
Сайрес Смит решил немедленно приступить к изготовлению крепкой веревочной лестницы. Подняв эту лестницу, можно было бы сделать Гранитный Дворец совершенно не доступным.
Лестница была изготовлена очень тщательно и не уступала в прочности толстому корабельному канату.
Для перекладин послужили легкие, но крепкие ветки красного кедра. Вся работа была исполнена искусными руками Пенкрофа.
Из растительных волокон сплели еще несколько веревок и соорудили неуклюжий кран.
Таким образом, кирпичи нетрудно было поднимать до уровня дворца, и переноска строительного материала значительно упростилась. Колонисты тотчас же приступили к внутренней отделке своего жилища.
В извести недостатка не было, а кирпичей, готовых к употреблению, изготовили несколько тысяч.
Срубы перегородок – правда, весьма примитивные – вскоре уже стояли на своих местах, и через несколько дней помещение разделили по плану на комнаты и склады.
Все эти работы быстро осуществлялись под руководством инженера, который сам ловко действовал молотком и лопатой.
Сайрес Смит не отказывался ни от какой работы, служа примером своим понятливым и усердным товарищам.
Все работали спокойно, даже весело. Пенкроф, всегда готовый сострить, искусный плотник, канатчик и каменщик, заражал всю компанию своей веселостью.
Его вера в Сайреса Смита не имела границ, ничто не могло поколебать ее.
Вопрос об одежде и обуви – вопрос очень важный, – освещение дома в зимние вечера, использование плодородных земель, замена дикой флоры культурными растениями – все казалось ему нетрудным. Раз Сайрес Смит здесь, все удастся в свое время.
Моряк мечтал о судоходных реках, удобных для перевозки даров земли, о будущей разработке рудников и каменоломен, о всевозможных машинах, о сети железных дорог – да, именно о сети железных дорог, которая покроет когда-нибудь их остров.
Инженер не мешал Пенкрофу мечтать.
Он не старался охладить пыл преданного моряка.
Вера в будущее, он знал, заразительна. Слушая Пенкрофа, он даже улыбался и ни словом не выдавал беспокойства, которое он порой испытывал.
В самом деле, в этой части Тихого океана, в стороне от курса кораблей, колонисты могли умереть, так и не дождавшись спасения.
Им следовало рассчитывать на себя, и только на себя. Ведь остров Линкольна был так отдален от любого материка, что попытка достигнуть обитаемой земли на самодельной, несовершенной лодке была бы опасной и даже гибельной.
– Но все-таки, – говорил Пенкроф, – мы можем дать сто очков вперед прежним робинзонам, которым каждая удача казалась чудом.
И действительно, колонисты «знали», а тот, кто знает, преуспевает там, где другие прозябали бы и в конце концов погибли бы.
Во время работы особенно отличался Герберт.
Он был трудолюбив и сообразителен. Быстро все схватывая, он прекрасно выполнял задания. Сайрес Смит все больше привязывался к мальчику.
Герберт относился к инженеру с горячей любовью и уважением.
Пенкроф хорошо видел, что они крепко подружились, но нисколько не ревновал.
Наб оставался верен себе. Как всегда, он был образцом храбрости, усердия, преданности и самоотверженности.
Он так же верил в Сайреса Смита, как и Пенкроф, но не так бурно выражал свои чувства.
Когда моряк начинал восхищаться, Наб всем своим видом отвечал ему: что же тут удивительного?
Они с Пенкрофом очень любили друг друга и быстро перешли на «ты».
Гедеон Спилет охотно исполнял свою долю работы и отнюдь не плошал, что несколько удивляло Пенкрофа.
«Газетчик» – и, оказывается, не только все понимает, но все может сделать!
Лестницу установили окончательно 28 мая.
В ней было не меньше сотни ступенек, при общей высоте в восемьдесят футов.
К счастью, Сайресу Смиту удалось разделить ее на две половины, так как стена на высоте сорока футов несколько выступала вперед.
Этот выступ тщательно разровняли киркой и превратили в площадку. К ней была подвешена нижняя половина лестницы, и ее можно было втягивать веревкой наверх, до уровня дворца.
Вторую лестницу прикрепили нижним концом к выступу, а верхним – к двери.
Таким образом, подниматься стало значительно легче.
В дальнейшем Сайрес Смит предполагал устроить гидравлический подъемник, который должен был окончательно избавить колонистов от утомления и потери времени.
Жители Гранитного Дворца быстро научились пользоваться лестницей.
Они были сильны и ловки, и Пенкроф, привыкший карабкаться по вантам, преподал им первые уроки лазания.
Топ тоже нуждался в обучении.
Бедный пес не был приспособлен для такой гимнастики.
Но Пенкроф оказался усердным наставником, и Топ вскоре научился так же проворно карабкаться по лестнице, как его родичи, которых показывают в цирке.
Моряк, понятно, частенько поднимал Топа на собственной спине, к великому удовольствию умной собаки.
Следует заметить, что, несмотря на усиленные строительные работы, которые необходимо было закончить до наступления ненастного времени, продовольственный вопрос тоже не был забыт.
Герберт и журналист, основные поставщики провизии для колонии, ежедневно посвящали несколько часов охоте.
За отсутствием моста или лодки, река Благодарности еще являлась для них препятствием, и они могли промышлять только в лесу Якамара.
Огромный массив, названный мысом Дальнего Запада, оставался пока необследованным.
Экспедиция туда была отложена до первых весенних дней.