С первых же дней этого месяца начались непрерывные дожди и бури.
Обитатели Гранитного Дворца по достоинству оценили свое жилище, защищенное от ненастья.
Трубы явились бы недостаточным убежищем в зимнее время, и они опасались, что громадные воды прилива, гонимые ветром, каждую минуту могли ворваться в них.
Инженер, предвидя такую возможность, принял на этот счет некоторые меры предосторожности, чтобы защитить кузницу и обжигательные печи.
В течение всего июня производились работы, которые не мешали охоте и рыболовству, так что запасы провизии значительно пополнились.
Пенкроф намеревался в первую свободную минуту устроить западни, от которых он ожидал большой пользы.
Он сделал из волокон несколько силков, и не проходило дня, чтобы в них не попадалось определенное количество кроликов.
Наб целый день коптил и солил их мясо, обеспечивая колонистов превосходными консервами.
Вопрос об одежде подвергся серьезному обсуждению. У колонистов не было другого платья, кроме того, в котором шар выбросил их на остров.
Это было крепкое и прочное платье, и наши островитяне обращались с ним очень бережно, но все же одежда и белье требовали замены.
К тому же в случае суровой зимы колонистам пришлось бы изрядно померзнуть.
Сайрес Смит, при всей своей изобретательности, упустил это из виду.
Ему приходилось уделять внимание самым насущным нуждам: постройке дома, обеспечению пищей, а холода грозили наступить раньше, чем будет разрешен вопрос об одежде.
Приходилось смириться и как-нибудь перезимовать, не слишком ропща на холод.
С наступлением весны начнется охота на муфлонов, которых колонисты видели во время экспедиции на гору Франклина, а когда будет собрана их шерсть, инженер уж сумеет приготовить прочную теплую материю.
Каким образом?
Об этом придется подумать.
– Ну что же, будем отогреваться в Гранитном Дворце, – сказал Пенкроф. – Топлива у нас много, и беречь его не к чему.
– На острове Линкольна, судя по его широте, зима, вероятно, не слишком сурова, – заметил Гедеон Спилет. – Вы, кажется, говорили, Сайрес, что в Европе на тридцать пятой параллели лежит Испания?
– Совершенно верно, – ответил инженер. – Но в Испании зимой иногда очень холодно.
Там бывает и снег и лед, и остров Линкольна, быть может, подвергнется столь же суровым испытаниям.
Впрочем, это все-таки остров, и я надеюсь, что климат на нем более умеренный.
– А почему, мистер Сайрес? – спросил Герберт.
– Видишь ли, мой мальчик, – ответил инженер, – море можно сравнить с огромным резервуаром, в котором накапливается летом тепло.
Зимой оно возвращает тепло обратно, и поэтому в районах, прилегающих к океану, летняя температура ниже, а зимняя выше, чем в глубине материка.
– Увидим, – сказал Пенкроф. – Не мучайте меня холодами, которые могут быть или не быть.
Несомненно одно – дни стали короче, а вечера длинней.
Не пора ли обсудить вопрос об освещении?
– Это очень просто, – ответил инженер.
– Что, обсудить просто?
– Нет, разрешить.
– А когда мы начнем?
– Завтра. Мы устроим охоту на тюленей.
– Чтобы сделать сальные свечи?
– Что вы, Пенкроф, – стеариновые!
И действительно, таков был план инженера, план вполне осуществимый, раз у него была известь и серная кислота, а тюлени могли снабдить его жиром, необходимым для выделки свечей.
На следующий день, 5 июня, несмотря на довольно скверную погоду, колонисты отправились на островок.
Как и в прошлый раз, пришлось ждать отлива, чтобы перебраться через пролив; поэтому было решено построить хоть какой-нибудь ялик, который облегчил бы сообщение с островом и дал возможность подняться по реке Благодарности во время большой экскурсии на юго-запад острова, которую отложили до первых погожих дней.
Тюленей было много, и охотникам легко удалось убить рогатинами с полдюжины их.
Наб и Пенкроф освежевали зверей и принесли в Гранитный Дворец жир и шкуры. Из последних предполагалось сделать крепкие сапоги.
Охота доставила им почти триста фунтов жира, который должен был пойти на отливку свечей.
Процесс их изготовления оказался весьма прост и дал не совсем совершенные, но вполне годные к употреблению изделия.
Будь у Сайреса Смита только одна серная кислота, он мог бы отделить от кислоты глицерин, нагревая ее в смеси с естественным жиром, в данном случае – тюленьим. Из нового состава было бы уже легко выделить при помощи кипятка олеин, маргарин и стеарин.
Но инженер предпочел ради упрощения дела обмылить жир посредством известки.
В результате он получил известковое мыло, легко разлагающееся под действием серной кислоты; кислота осадила известь в виде сернокислой соли и освободила жирные кислоты.
Первая из этих кислот – жидкая олеиновая кислота – была удалена сильным давлением; остальные – маргариновая и стеариновая – как раз и были нужны для отливки свечей.
Эта последняя операция продолжалась меньше суток.
После нескольких проб фитили решили сделать из растительных волокон. Их обмакнули в жидкую массу, и колонисты получили настоящие стеариновые свечи ручной выработки, которым не хватало только гладкости и белизны.
Фитили не были пропитаны борной кислотой, и поэтому свечи не остеклялись по мере горения и сгорали не полностью, но Сайрес Смит изготовил пару превосходных щипцов для нагара, и в долгие зимние вечера свечи сослужили колонистам хорошую службу.
Весь месяц внутри нового жилища было много работы.