Ни оружие, ни приборы, вопреки обычаю, не имели на себе клейма фабриканта. Они были в прекрасном состоянии и, видимо, никем еще не употреблялись.
Инструменты и посуда тоже были совершенно новые, что доказывало, что эти предметы не были собраны второпях и брошены в ящик; наоборот, их тщательно и вполне обдуманно отобрали.
Цинковый чехол, который предохранял содержимое ящика от сырости, тоже не могли бы запаять второпях.
Словари естественно-исторический и полинезийских наречий, оба английские, были напечатаны без указания фамилии издателя и даты выхода в свет.
Библия на английском языке в четвертую долю листа – замечательный образец типографского искусства – также не имела этих указаний. Ею, по-видимому, часто пользовались.
Что касается атласа, то это было великолепное современное издание с несколькими картами Земли и многими – планисферы, начерченными по меркаторской системе. Названия были французские, но имя издателя и год издания тоже отсутствовали.
Итак, ни на одном из этих предметов не было никакого указания, которое позволило бы определить национальность корабля, недавно побывавшего в районе острова.
Но откуда бы ни явился этот ящик, колонисты были теперь богаты.
До сих пор они сами создавали все средства для обработки произведений природы и с помощью разума справлялись со своим делом.
Казалось, судьба хотела вознаградить тружеников, посылая им все эти произведения рук человеческих, и они были полны благодарности.
Впрочем, один из колонистов – Пенкроф – был не совсем удовлетворен.
Видимо, в ящике не было одной вещи, которой моряк очень дорожил. С каждым новым предметом его восклицания становились все менее восторженными; наконец он грустно пробормотал: – Все это прекрасно, но вот увидите – для меня в этом ящике ничего не будет.
– Но чего же ты ожидал, дружище Пенкроф? – спросил его Наб.
– Полфунта табаку, и я был бы на седьмом небе, – серьезно ответил Пенкроф.
Все засмеялись, глядя на моряка.
Теперь, после того как был найден ящик, казалось абсолютно необходимым тщательно обследовать остров.
Было решено на следующий же день с рассветом пуститься в путь и подняться по течению реки до западного берега.
Если на этой части острова находились потерпевшие крушение, они могли быть в бедственном положении, и им нужно было оказать немедленную помощь.
В течение дня содержимое ящика было перенесено в Гранитный Дворец и различные предметы аккуратно разложены в большой комнате.
ГЛАВА III
На следующий день, 30 октября, все было готово для экспедиции, казавшейся столь необходимой после недавних событий.
Действительно, дела приняли новый оборот, и обитатели острова Линкольна могли думать, что им придется не просить помощи, а оказывать ее другим.
Колонисты решили подняться по течению реки Благодарности насколько возможно выше.
Таким образом, можно будет пройти большую часть дороги, не утомляясь, и исследователям удастся доставить запасы и оружие в достаточно отдаленный пункт на западе острова.
Конечно, следовало подумать не только о том, что необходимо захватить с собою, но и о предметах, которые, быть может, придется нести с берега в Гранитный Дворец.
Если, как можно было предполагать, у побережья острова случилось кораблекрушение, на берегу должно было быть много выброшенных морем предметов, которые очень пригодились бы колонистам.
Имея это в виду, следовало, конечно, взять с собой тачку, которая была бы удобнее, чем утлая пирога, но тяжелую, громоздкую тачку пришлось бы тащить волоком. По этому поводу Пенкроф выразил сожаление, что в ящике не нашлось, кроме полуфунта табаку, пары крепких нью-джерсейских лошадок, которые были бы очень полезны на острове.
Запасы провизии, которые Наб уже погрузил, состояли из сушеного мяса и нескольких галлонов пива и браги; этого должно было хватить на три дня, то есть на срок, установленный Сайресом Смитом для проведения экспедиции.
Впрочем, колонисты рассчитывали, в случае нужды, пополнить свои запасы в дороге, и Наб позаботился захватить с собой переносную плиту.
Из инструментов были взяты два топора, которыми предстояло прокладывать дорогу в чаще, а из приборов – подзорная труба и карманный компас.
Вооружение исследователей состояло из двух кремневых ружей, более полезных на острове, чем пистонные: для кремневых ружей требовался только кремень, который легко было сменить, тогда как запас пистонов при частом расходовании должен был быстро истощиться.
Тем не менее, колонисты прихватили также карабин и несколько патронов.
Что же касается пороха, которого было фунтов пятьдесят, то его тоже, конечно, пришлось взять, но инженер надеялся приготовить взрывчатое вещество, позволяющее экономить порох.
К огнестрельному оружию добавили пять ножей в крепких кожаных чехлах; с такими средствами защиты колонисты могли углубиться в густой лес, не очень рискуя жизнью.
Излишне добавлять, что Герберт, Пенкроф и Наб, прекрасно вооруженные, были на верху блаженства, хотя Сайрес Смит взял с них обещание не тратить без надобности ни одного заряда.
В шесть часов утра пирогу спустили на воду. Все, в том числе и Топ, сели в лодку и направились к устью реки Благодарности.
Прилив начался всего полчаса назад.
Вода должна была прибывать еще несколько часов, и этим временем следовало воспользоваться, так как позже, при отливе, было бы труднее плыть против течения.
Прилив был уже сильный – через три дня должно было наступить полнолуние, – и пирога, требовавшая только направления, без помощи весел быстро плыла между крутыми берегами.
Через несколько минут исследователи достигли излучины реки Благодарности и оказались у того поворота, где Пенкроф семь месяцев назад построил свой первый плот.
После довольно крутого поворота река, закругляясь, текла на юго-запад; воды ее струились среди высоких вечнозеленых хвойных деревьев.
Вид на берега реки был великолепный.
Сайрес Смит и его товарищи могли вдоволь восхищаться эффектами, которых так легко достигает природа с помощью воды и деревьев.
По мере движения лодки характер леса менялся.
На правом берегу реки возвышались экземпляры ильмовых[28]– драгоценные вязы, долго сохраняющиеся в воде, которыми так дорожат строители.
С ними перемешивались группы деревьев из того же семейства, между прочим, каркасы[29], орешки которых содержат очень полезное масло.
Далее Герберт заметил несколько деревьев с гибкими ветвями, из которых выходят, если их размочить в воде, превосходные канаты, и два-три эбеновых дерева, поражающих черным цветом ствола с прихотливо разбросанными прожилками.
Время от времени пирогу останавливали в таких местах, где можно было пристать к берегу. Гедеон Спилет, Герберт и Пенкроф брали ружья и вместе с Топом обследовали побережье.
Не говоря о дичи, там могло встретиться какое-нибудь полезное растение, которым не следовало пренебрегать. Надежды юного естествоиспытателя не были обмануты: он нашел дикий шпинат, множество растений из семейства крестоцветных, рода капустных, которые нетрудно было «цивилизовать» посредством пересадки: кресс, репу, хрен, и, наконец, растение с ветвистыми, слегка лохматыми стеблями в метр высотой и со светло-коричневыми семенами.
– Ты знаешь, что это за растение? – спросил Герберт моряка.