– Добавлю, сказал Герберт, – что к одной семье с эвкалиптами принадлежит много полезных деревьев: гвоздичное дерево, приносящее гвоздичное масло; гранатное дерево; eugenia cauliflora, из плодов которого приготовляют неплохое вино; митр ugni, содержащий прекрасный опьяняющий ликер; митр caryophyllus, из коры которого получают отличную корицу; eugenia pimenta, дающая ямайский перец; мирт обыкновенный, ягоды которого заменяют приправу; eucalyptus robusta, дающий превосходную манну; eucalyptus Guinei, сок которого, перебродив, похож на пиво. Наконец, все деревья, известные под названием «дерево жизни», или «железное дерево», тоже принадлежат к семейству миртовых, которое насчитывает сорок шесть родов и тысячу триста видов.
Никто не прерывал юношу, который с увлечением читал свою маленькую лекцию по ботанике.
Сайрес Смит слушал его с улыбкой, а Пенкроф испытывал невыразимое чувство гордости.
– Прекрасно, Герберт, – сказал Пенкроф, – но я готов поклясться, что все эти полезные образцы, которые ты только что перечислил, не так громадны, как эти эвкалипты.
– Ты прав, Пенкроф, – подтвердил Герберт.
– Значит, это подтверждает то, что я сказал: от великанов нет никакого проку.
– В этом вы ошибаетесь, Пенкроф, – возразил инженер. Эти гигантские эвкалипты, под которыми мы сидим, тоже приносят пользу.
– Какую же?
– Они оздоровляют местность.
Знаете ли вы, как их называют в Австралии и Новой Зеландии?
– Нет, мистер Сайрес.
– Их называют «лихорадочное дерево».
– Они нагоняют лихорадку?
– Нет – прогоняют ее.
– Это надо записать, – сказал журналист.
– Записывайте, дорогой Спилет. По-видимому, доказано, что присутствие эвкалиптов обезвреживает болотные испарения.
Это предохранительное средство испытывали в некоторых областях Южной Европы и Северной Африки, где климат, безусловно, вреден, и здоровье населения улучшалось.
В районе распространения этих деревьев исчезла перемежающаяся лихорадка.
Это несомненный факт, чрезвычайно приятный для обитателей острова Линкольна.
– Что за остров!
Что за благословенный остров! – вскричал Пенкроф. – Говорю вам, тут есть все, кроме…
– И это будет, Пенкроф, и это найдется, – сказал инженер – Но двинемся дальше и будем плыть до тех пор, пока река сможет нести нашу пирогу.
Поход продолжался. Исследователи проплыли еще около двух миль среди зарослей эвкалиптов, которые покрывали всю эту часть острова.
Занятая ими часть территории по обоим берегам реки Благодарности казалась необозримой; русло реки извивалось между высокими зеленеющими берегами.
Дно его было во многих местах покрыто травой и даже острыми камнями, что значительно затрудняло плавание.
Работать веслами стало неудобно, и Пенкроф пустил в дело шест.
Поверхность дна понемногу повышалась, и можно было предугадать, что лодка остановится.
Солнце уже начало склоняться к горизонту; гигантские тени деревьев протянулись по земле.
Видя, что им не достигнуть засветло западного берега острова, Сайрес Смит решил заночевать на том самом месте, где станет лодка.
По его расчету, до берега оставалось еще миль пять-шесть – слишком большое расстояние, чтобы идти ночью в этом незнакомом лесу.
Лодку продолжали неустанно проталкивать среди зарослей, которые становились все более густыми и населенными, по крайней мере, зоркие глаза моряка как будто заметили обезьян, стаями бегавших по деревьям.
Несколько раз животные даже останавливались на некотором расстоянии от лодки и без всякого страха рассматривали колонистов. Очевидно, они видели людей в первый раз и не знали, что их следует опасаться.
Этих четвероруких легко было бы застрелить, но Сайрес Смит воспротивился бессмысленному избиению, которого жаждал нетерпеливый Пенкроф.
Мирная политика была к тому же и безопаснее: сильные, ловкие обезьяны могли повредить колонистам, и лучше было не вызывать их вражды совершенно не нужным нападением.
Правда, моряк интересовался обезьянами исключительно с кулинарной точки зрения. И действительно, мясо этих животных, которые питаются одной травой, очень вкусно. Но поскольку провизии им хватало, не стоило тратить зря порох.
Часа в четыре плыть по реке стало очень трудно, так как дно ее было покрыто водяными растениями и камнями.
Берега становились все выше, и русло проходило среди первых подступов к горе Франклина.
Истоки реки не могли быть далеко, так как она питалась водами, стекавшими с южных склонов горы.
– Меньше чем через пятнадцать минут нам придется остановиться, мистер Сайрес, – сказал моряк.
– Ну что же, и остановимся, Пенкроф, и устроим стоянку на ночь.
– Как далеко отсюда до Гранитного Дворца? – спросил Герберт.
– Учитывая, что изгибы реки отклонили нас на юго-запад, думаю, что около семи миль, – ответил инженер.
– А что, мы двигаемся вперед? – осведомился Гедеон Спилет.
– Да, и будем двигаться дальше, пока возможно, – сказал Сайрес Смит. – Завтра на заре мы оставим лодку и, я надеюсь, часа за два дойдем до западного берега. Таким образом, у нас будет целый день впереди, чтобы обследовать побережье.
– Вперед! – вскричал Пенкроф.
Но вскоре лодка начала задевать каменистое дно реки, которая в этом месте была не шире двадцати футов.
Густой зеленый покров осенял ее воды, создавая полутьму.
Слышался довольно явственный шум падения воды, указывавший, что в нескольких сотнях шагов имеется естественная плотина.
И действительно, за последним поворотом реки показался между деревьев водопад.
Лодка ударилась о дно, и спустя несколько мгновений причалила к стволу дерева на правом берегу.