Было около пяти часов.
Последние лучи солнца скользили между густой листвой и косо освещали водопад; водяная пыль сверкала всеми цветами радуги.
Дальше русло исчезало в кустах, где принимало в себя какой-то скрытый источник, а ниже многочисленные ручейки, вливавшиеся в реку на всем протяжении, делали ее полноводной. Здесь же это был неглубокий прозрачный ручеек.
Ночевку устроили в этом очень красивом месте.
Колонисты вышли на берег и развели огонь под развесистым каркасом, в ветвях которого Сайрес Смит и его товарищи могли, в случае нужды, найти убежище на ночь.
Ужин вскоре был поглощен, так как все проголодались, и оставалось только выспаться.
После заката солнца несколько раз раздавалось подозрительное рычание, и путники подбросили дров в костер, чтобы яркий огонь охранял покой спящих.
Наб и Пенкроф дежурили, сменяя друг друга, и, не жалея, подкидывали топливо.
Быть может, они не ошибались, и какие-то звери действительно бродили вокруг лагеря и среди деревьев, но ночь прошла спокойно. На следующее утро, 31 октября, в пять часов, все были уже на ногах, готовые выступить.
ГЛАВА IV
Было шесть часов утра, когда колонисты после первого завтрака снова двинулись в путь, намереваясь выйти к западному берегу острова по кратчайшей дороге.
Через сколько времени будут они у цели?
Сайрес Смит сказал: через два часа, но это, видимо, зависело от характера препятствий, которые им придется преодолеть.
Лес Дальнего Запада в этой части казался очень густым и представлял собой чащу самых разнообразных деревьев Исследователям, вероятно, предстояло прокладывать себе дорогу сквозь кустарник, траву и лианы и идти, не выпуская из рук топора и ружья, так как ночью они слышали рев диких зверей.
Точное местонахождение лагеря оказалось возможным определить по положению горы Франклина. Вулкан возвышался на севере менее чем в трех милях расстояния, и, чтобы достигнуть западного берега, нужно было держаться прямого направления на юго-запад.
Тщательно привязав пирогу, колонисты двинулись в путь.
Пенкроф с Набом несли припасы, которых должно было хватить маленькому отряду не меньше чем на два дня.
Об охоте не было больше разговора, и инженер даже посоветовал своим товарищам воздерживаться от ненужных выстрелов, чтобы не выдать своего присутствия возле берега.
Первые удары топора врезались в кустарник, в гущу зарослей мастикового дерева, и Сайрес Смит с компасом в руках указывал нужное направление.
Лес в этих местах состоял из пород, отмеченных в большинстве в окрестностях озера и плато Дальнего Вида: гималайских кедров, елей, казуарин, камедных деревьев, эвкалиптов, драцен, гибисков и других деревьев, не достигавших большой высоты, – количество мешало им развиваться. Колонисты могли лишь медленно продвигаться по дороге, которую они прокладывали на ходу; мысленно инженер уже соединил ее с дорогой Красного ручья.
С самого выхода колонисты все время спускались с невысоких откосов, образующих горную систему острова; почва под ногами была очень сухая, но буйная растительность указывала на наличие сети подземных потоков или близость какого-нибудь ручья.
Однако Сайрес Смит, сколько ему помнилось, не видел во время своей экскурсии к кратеру никаких скоплений воды, кроме Красного ручья и реки Благодарности.
В первые часы пути колонисты снова видели стаи обезьян, с величайшим удивлением рассматривавших людей, еще не известных им по облику.
Гедеон Спилет высказал шутливое предположение, что ловкие, сильные четверорукие сочтут его и остальных колонистов за своих выродившихся сородичей.
И действительно, пешеходы, которые ежеминутно застревали в кустах, путались в лианах и натыкались на поваленные деревья, не блистали ловкостью, как обезьяны, легко прыгавшие с ветки на ветку. Не было препятствия, которое могло их остановить на пути.
Обезьян было много, но они, к счастью, не проявляли никаких враждебных намерений.
Несколько раз попадались также кабаны, агути, кенгуру и куланы, которых Пенкроф охотно угостил бы зарядом дроби.
– Но нет, – говорил он, – охотничий сезон еще не открылся. Скачите, прыгайте, летайте с миром, друзья мои! Мы вам скажем еще кое-что на обратном пути.
В половине десятого утра дорогу, лежавшую прямо на юго-запад, неожиданно преградил неизвестный ручей шириной от тридцати до сорока футов. Его быстрые волны с шумом неслись по покатому руслу, разбиваясь о многочисленные подводные камни.
Ручей был прозрачен и глубок, но совершенно несудоходен.
– Мы отрезаны! – вскричал Наб.
– Нет, – сказал Герберт. – Это маленький ручей, и мы легко его переплывем.
– К чему? – возразил Сайрес Смит. – Этот ручей, несомненно, течет в море.
Останемся на левой стороне, пойдем по берегу, и я буду очень удивлен, если ручей не выведет нас к морскому побережью.
Вперед!
– Одну минуту! – сказал Гедеон Спилет. – Как же мы назовем этот ручей?
Не следует оставлять пробелов в нашей географической номенклатуре.
– Правильно! – поддержал его Пенкроф.
– Окрести его ты, мой мальчик, – сказал инженер, обращаясь к Герберту.
– Не лучше ли подождать, пока мы обследуем этот ручей вплоть до устья? – заметил Герберт.
– Хорошо, – сказал инженер. – Пойдем вперед, не останавливаясь.
– Еще минутку, – сказал Пенкроф.
– Что такое? – спросил Гедеон Спилет.
– Если охотиться запрещено, то рыбу ловить, надеюсь, можно? – спросил моряк.
– Нам нельзя терять время, – отозвался инженер.
– Только пять минут, настаивал Пенкроф.
Я прошу всего пять минут, в интересах нашего завтрака!
Сказав это, Пенкроф лег на землю, погрузил руки в быстрые воды ручья и постепенно вытащил несколько дюжин прекрасных раков, во множестве кишевших среди камней.
– Вот-то вкусно будет! – вскричал Наб, спеша на помощь моряку.
– Я же говорю, что, кроме табаку, на этом острове есть все что угодно, – со вздохом сказал Пенкроф.