Садитесь, мисс… – Он вопросительно умолк.
Таппенс вспомнила про архидьякона, и ей стало совестно.
Она выпалила первое пришедшее в голову имя: – Джейн Финн… – И так и осталась с открытым ртом, ошеломленная действием, которое возымело это простенькое имя.
Маска добродушия сползла с лица Виттингтона.
Он побагровел от ярости.
На лбу вздулись жилы.
Но весь его гнев не мог скрыть мучительной растерянности.
Перегнувшись через стол, он свирепо прошипел:
– Изволите развлекаться?
Таппенс, хоть и была захвачена врасплох, сохранила ясность мысли.
Она понятия не имела, что он имел в виду, но мигом сообразила, что расслабляться ей в любом случае не следует.
А Виттингтон продолжал:
– Решила со мной поиграть, точно кошка с мышкой? С самого начала знала, зачем мне понадобилась, и разыгрывала дурочку?
Знала? – Он постепенно успокаивался, лицо его обретало обычный цвет.
– Кто проболтался?
Рита? – Он буравил ее взглядом.
Таппенс покачала головой.
Она понимала, что нечаянный розыгрыш долго длиться не может, но все равно не стоило впутывать в игру еще какую-то Риту.
– Нет, – честно сказала она. – Рита обо мне ничего не знает.
Его глаза все еще сверлили ее точно два буравчика.
– А ты что знаешь? – выпалил он.
– Собственно говоря, ничего, – ответила Таппенс и с удовольствием заметила, что тревога Виттингтона не только не уменьшилась, но и возросла.
Похвасталась бы, что знает все, у него бы возникли сомнения.
– В любом случае, – рявкнул Виттингтон, – ты знаешь достаточно, чтобы явиться сюда и брякнуть это имя.
– А если меня и в самом деле так зовут? – заметила Таппенс.
– Да уж, рассказывай, чтобы этакое имечко – и у двух девиц?
– А может, я назвала первое попавшее? – продолжала Таппенс, опьяненная собственной невероятной честностью.
Мистер Виттингтон ударил кулаком по столу.
– Хватит чушь молоть!
Что тебе известно?
И сколько ты хочешь?
Последние слова воспламенили фантазию Таппенс, чему немало способствовал скудный завтрак и вчерашний ужин из плюшек.
Она явно чувствовала себя авантюристкой, а не новоиспеченным сотрудником фирмы, но и эта роль открывала определенные возможности.
Поведя плечами, она многозначительно улыбнулась.
– Дорогой мистер Виттингтон, – проворковала она. – Давайте-ка раскроем карты, и прошу вас, не сердитесь так.
Вы ведь слышали, как я вчера говорила, что собираюсь жить своим умом.
По-моему, я сейчас доказала, что у меня есть ум, которым можно жить.
Не отрицаю, мне действительно известно некое имя, но, возможно, этим все мои сведения и исчерпываются.
– А возможно, и не исчерпываются, – съязвил Виттингтон.
– Вы упорно не желаете меня понять, – сказала Таппенс с легким вздохом.
– Повторяю: хватит молоть чушь, – сердито сказал Виттингтон. – Перейдем к делу.
И можешь не разыгрывать передо мной невинность.
Ты знаешь куда больше, чем говоришь.
Таппенс помолчала, восхищаясь своей находчивостью, а потом сладким голосом произнесла:
– Мне очень неприятно раздражать вас, мистер Виттингтон. – Итак, вернемся к главному вопросу: сколько?
Таппенс растерялась.
До сих пор она очень ловко водила Виттингтона за нос.
Но если она назовет явно неподходящую сумму, у него сразу же возникнут подозрения.
И тут ее осенило:
– Предположим сначала небольшой аванс, остальное обсудим потом, идет?