Орава адвокатов засучит рукава, подыщет каких-нибудь знаменитостей от медицины, и те мигом установят, что у меня временное помрачение ума.
Полгодика отдохну в тихом санатории, мое здоровье пойдет на поправку, доктора объявят, что кризис миновал и больной снова в здравом уме. Для малыша Джулиуса все кончится о'кей.
Я готов стерпеть несколько месяцев врачебного надзора ради того, чтобы избавить мир от вас. Не надо тешить себя мыслью, будто по вашей милости меня повесят.
Русский ему поверил.
Сам нечистый на руку, он знал, чего можно добиться с помощью денег.
Ему доводилось читать отчеты об американских судах над убийцами, вполне в духе картины, нарисованной Джулиусом.
Он сам покупал и продавал правосудие.
У этого мускулистого американца, гнусненько растягивающего слова, на руках были все козыри.
– Считаю до пяти, – сказал Джулиус. – Если на цифре четыре вы еще не одумаетесь, то вам не придется больше бояться мистера Брауна.
Он, возможно, пришлет цветы на похороны, но их аромата вы уже не почувствуете.
Приготовились?
Начинаю.
Раз… два… три… четыре…
Русский взвизгнул:
– Не стреляйте!
Я все скажу, все что хотите!
Джулиус опустил револьвер.
– Я так и знал, что вы образумитесь.
Где она?
– В Гейт-хаусе, в Кенте.
Дом называется Астли-Прайерс.
– Ее держат взаперти?
– Ей не позволяют выходить из дома. Хотя это только предосторожность.
Дуреха потеряла память, чтобы ее черт побрал!
– Какая досада! Для вас и ваших приятелей! Не так ли?
Ну, а другая девушка, которую вы изловили хитростью неделю назад?
– Она тоже там, – угрюмо признался русский.
– Вот и славно, – сказал Джулиус. – Как все складно получается!
И ночь-то сегодня какая – как раз для прогулки!
– Какой еще прогулки? – вздрогнув, спросил Краменин.
– В Гейт-хаус, куда же?
Надеюсь, вы любите кататься в автомобиле?
– О чем вы?
Я никуда не поеду!
– Не горячитесь.
Или вы думаете, я такой доверчивый сосунок, и спокойненько вас здесь оставлю?
Да вы же сразу броситесь названивать своим дружкам!
Ведь так? (Он заметил, как у русского вытянулось лицо.) У вас уже все обдумано!
Нет, сэр, вы поедете со мной.
Это дверь в вашу спальню?
Идите туда.
Малыш Вилли и я пойдем следом.
Так, наденьте теплое пальто. Прекрасно.
Это что же, на меху?
Ай-ай-ай. А еще социалист!
Ну, чудненько.
Сейчас мы спустимся в вестибюль и выйдем на улицу к моему «ройсу».
И помните: вы у меня под прицелом.
Мне что так стрелять, что сквозь карман – все едино.
Одно слово или даже один взгляд кому-нибудь из этих ливрейных прислужников, и в кипящем котле на серном огне станет чуточку теснее.