Наклонив голову, она прибегла к испытанному маневру детских лет – боднула верзилу в обширное брюхо.
Ее коварный выпад увенчался полным успехом.
Верзила, охнув, осел на тротуар, а Таппенс и Джейн припустили во весь дух.
Заветный дом был дальше по улице.
А сзади опять раздался топот.
Все ближе и ближе… Совсем запыхавшись, они добрались до двери сэра Джеймса.
Таппенс принялась звонить, а Джейн – стучать молотком.
Верзила был уже у крыльца, но на секунду замешкался. И именно в эту секунду дверь распахнулась, и обе девушки одновременно юркнули внутрь.
Из библиотеки к ним навстречу вышел сэр Джеймс.
– О-о!
Что случилось?
Он быстро шагнул вперед и обнял за плечи пошатнувшуюся Джейн.
Бережно поддерживая девушку, он отвел ее в библиотеку и уложил на кожаный диван.
Плеснув в рюмку коньяка – из графина, стоявшего на столике, – он заставил Джейн отпить глоток.
Она глубоко вздохнула, но в глазах ее все еще был страх.
– Ничего, ничего.
Не бойтесь, деточка!
Тут вы в полной безопасности.
Джейн теперь дышала ровнее, бледные щеки чуть порозовели.
Сэр Джеймс посмотрел на Таппенс с ласковой насмешкой.
– Мисс Таппенс здесь с нами. Значит, как и ваш приятель Томми, вы не покинули наш мир?
– Молодых Авантюристов не так-то просто заставить покинуть его! – похвастала Таппенс.
– Я вижу, – тем же тоном заметил сэр Джеймс. – Если не ошибаюсь, совместное предприятие завершилось полным успехом, и это (он повернулся к дивану) мисс Джейн Финн?
Джейн приподнялась и села.
– Да, – сказала она негромко. – Я Джейн Финн.
И мне надо очень много вам рассказать.
– После, когда вы немного отдохнете…
– Нет-нет, сейчас же! – Она невольно повысила голос. – Если я все расскажу, мне будет не так страшно.
– Ну, как угодно, – сказал адвокат и опустился в глубокое кресло сбоку от дивана.
Джейн тихим голосом начала свой рассказ:
– Мне предложили место в Париже, и я взяла билет на «Лузитанию».
Войну я принимала близко к сердцу и очень хотела как-то помочь.
Я занималась французским, и моя преподавательница сказала, что госпиталю в Париже требуются добровольцы. Я написала туда, и меня приняли в штат.
Близких у меня никого не было, так что все устроилось очень быстро.
Когда в «Лузитанию» попали торпеды, ко мне подошел мужчина.
Во время плавания я видела его несколько раз и у меня создалось впечатление, что он чего-то боится.
Он спросил, патриотка ли я, сказал, что везет документ огромной важности для союзных держав.
И попросил меня сохранить его.
Я согласилась, и он сказал, чтобы я следила за объявлениями в «Таймс».
Если объявление так и не появится, мне нужно было передать документ американскому послу.
То, что произошло затем, и сейчас кажется страшным кошмаром… даже по ночам снится… Об этом я говорить не стану.
Мистер Денверс предупредил, чтобы я была очень осторожна.
Возможно, за ним следили с самого Нью-Йорка, хотя он так не думал.
Вначале у меня не было никаких подозрений, но на пароходе из Ирландии в Холихед я начала тревожиться.
Одна женщина всячески меня опекала и вела себя точно моя близкая подруга – некая миссис Вандемейер.
Сперва я была только благодарна ей за участие, но чем-то она была мне неприятна. На ирландском пароходе я несколько раз видела, как она разговаривала с какими-то странными людьми и, судя по взглядам, которые они бросали в мою сторону, речь шла обо мне.
Тут я вспомнила, что на «Лузитании» она стояла совсем близко от меня, когда мистер Денверс передавал пакет, а прежде не раз пыталась завести с ним разговор.
Мне стало страшно, но что делать дальше, я не знала.
Сначала решила переночевать в Холихеде, а в Лондон уехать на следующий день, но потом поняла, что едва не совершила большую глупость.
Выход был только один: притвориться, будто я ничего не замечаю, и надеяться на лучшее.