В воскресенье днем они получили какое-то взбудоражившее их известие.
Я сумела подслушать.
Им было приказано убить его.
Что было затем, вы знаете.
Пока он открывал засовы, я решила достать документ из тайника, думала, что успею.
Но они меня перехватили, и я стала кричать, что, ах, он убежал и что я хочу вернуться к Маргарите.
Это имя я повторила три раза – громко, как могла.
Они, я знала, решат, что я имею в виду миссис Вандемейер, а я очень надеялась, что мистер Бересфорд вспомнит про гравюры.
Он ведь в первый день снял одну с крючка… Это тоже было причиной того, что я боялась ему довериться.
Она умолкла.
– Следовательно, – медленно произнес сэр Джеймс, – договор все еще спрятан в той комнате!
– Да. – Джейн опять прилегла, утомленная долгим рассказом.
Сэр Джеймс встал и посмотрел на часы.
– Идемте, – сказал он. – Нельзя терять ни минуты.
– Куда? – удивленно спросила Таппенс. – Ведь скоро ночь.
– Завтра может быть поздно, – очень серьезно ответил адвокат. – К тому же пока у нас еще есть шанс изловить гениального сверхпреступника – мистера Брауна.
Наступила мертвая тишина. Затем сэр Джеймс продолжил:
– Вас выследили до моих дверей, это очевидно.
За нами также будут вести слежку, но мешать нам не станут, так как мистер Браун рассчитывает, что мы приведем его к тайнику.
Правда, дом в Сохо находится под круглосуточным наблюдением – там полно полицейских и большое число агентов.
Но мистер Браун не отступится. Он пойдет ва-банк, лишь бы раздобыть запал для своей мины.
К тому же, по его расчету, риск будет не так уж велик, поскольку он войдет под личиной друга!
Таппенс покраснела и импульсивно выпалила:
– Но вы не все знаете… Мы не все вам сказали… – Ее взгляд растерянно обратился на Джейн.
– Что именно? – спросил адвокат резко. – Колебаться не время, мисс Таппенс.
Мы должны твердо знать, что нас ждет.
Но против обыкновения Таппенс никак не удавалось собраться с духом.
– Это так трудно… Понимаете, если я ошибаюсь… Даже подумать страшно… – Она выразительно покосилась на ничего не подозревающую Джейн и заключила загадочно: – Никогда мне не простит!
– Вы хотите, чтобы я вас выручил, э?
– Ну, пожалуйста!
Вы ведь знаете, кто – мистер Браун, правда?
– Да, – сказал сэр Джеймс почти торжественно, – теперь я наконец это знаю!
– Наконец? – повторила Таппенс с недоумением. – А я думала… – произнесла она и умолкла.
– И не ошиблись, мисс Таппенс.
Я был уверен, что это он… с того самого дня, когда умерла миссис Вандемейер.
– А-а! – Таппенс перевела дух.
– Ибо логический вывод мог быть только один: либо она сама приняла хлорал, а это предположение я отвергаю, либо…
– Что?
– Либо он был подмешан к коньяку, который вы ей дали.
К рюмке прикасались только трое: вы, мисс Таппенс, я сам и еще один человек – мистер Джулиус Херсхейммер.
Джейн Финн, вздрогнув, приподнялась и села на диване, обратив на адвоката удивленный взгляд, а он продолжал:
– Поначалу я отгонял прочь эту чудовищную мысль.
Мистер Херсхейммер, сын известного миллионера, был всегда на виду и жил в Америке.
Он просто физически не мог быть мистером Брауном.
Но логика – неумолимая вещь.
Ход событий подсказывал именно этот вывод.
А вспомните внезапный испуг миссис Вандемейер.
Вот вам еще одно доказательство, если бы таковое потребовалось… А помните, при первом же удобном случае я посоветовал вам быть осторожной и, судя по некоторым словам мистера Херсхейммера в Манчестере, вы поняли мой намек и вели себя очень осмотрительно.
А я задался целью доказать, что невозможное бывает возможным.
И тут как раз мне позвонил мистер Бересфорд и сообщил, что фотография мисс Джейн Финн все это время, как я и предполагал, оставалась у мистера Херсхейммера…