Затем вошел робкий архидьякон, несколько стесняясь общества, в котором вдруг оказался. Он был рад, что его дочка, по-видимому, отличилась, но поглядывал на нее с явным беспокойством.
Однако Таппенс вела себя безупречно: ни разу не закинула ногу на ногу, следила за своей речью и стойко отказывалась закурить, когда ей предлагали.
Следующим появился доктор Холл, а за ним американский посол.
– А не приступить ли, нам? – сказал Джулиус, когда все гости были друг другу представлены. – Таппенс, прошу… – И он указал на почетное место.
Но она покачала головой.
– Нет. Это место Джейн.
Она так замечательно держалась все эти годы, что заслуживает быть сегодня царицей праздника!
Джулиус ответил ей благодарным взглядом, и Джейн смущенно направилась к предложенному ей месту.
Джейн всегда была очень хороша собой, но сейчас она была просто обворожительна.
Таппенс отлично справилась с данным ей поручением.
Вечерний туалет, творение знаменитого модельера, назывался «тигровая лилия»: переливы золотистых, алых и коричневых тонов оттеняли белую шейку Джейн и сверкающую бронзу пышных волос, увенчивавших ее головку.
Все собравшиеся восхищенным взглядом следили за тем, как она шествует к почетному месту.
Вскоре застучали ножи и вилки, зазвенели бокалы, и от Томми потребовали подробных объяснений.
– Ну и мастер ты наводить тень на плетень! – упрекнул его Джулиус. – Наговорил мне, что собираешься в Аргентину, я понимаю, у тебя, конечно, были на то причины.
Но меня смех разбирает всякий раз, как вспомню, что ты и Таппенс, не сговариваясь, записали меня в мистеры Брауны!
– Эта мысль не сама пришла им в голову, – очень серьезно сказал мистер Картер. – Ее им внушил, точно отмерив дозу яда, несравненный мастер.
План этот ему подсказала заметка в нью-йоркской газете, и с ее помощью он сплел паутину, в которой чуть не запутал вас.
– Мне он никогда не нравился, – объявил Джулиус. – Я с самого начала чувствовал, что тут что-то не так. И всегда подозревал, что именно он заставил миссис Вандемейер замолчать в решающую минуту.
Но что он у них главный заправила, я понял только, когда выяснилось, что приказ убить Томми был получен почти сразу после нашего с ним разговора в то воскресенье.
– А у меня вообще никаких подозрений не было, – скорбно призналась Таппенс. – Я всегда считала себя умнее Томми, но он обошел меня по всем статьям.
Джулиус согласился.
– Конечно, если бы не Томми, у нас ничего бы не вышло!
Так что нечего краснеть и молчать как рыба. Пусть все нам рассказывает.
– Просим! Просим!
– Да ведь и рассказывать-то нечего, – отозвался Томми, чувствуя страшную неловкость. – Я был круглым идиотом до той минуты, пока не нашел фотографию Аннет и не сообразил, что она и есть Джейн Финн.
Тут я вспомнил, как настойчиво она повторяла имя
«Маргарита», подумал про гравюры и… Ну, и вот… Конечно, я сразу начал вспоминать, как все было, чтобы разобраться, в какой момент я свалял дурака.
– Продолжайте! – настойчиво попросил мистер Картер, заметив, что Томми снова собирается умолкнуть.
– Когда Джулиус рассказал мне о том, что произошло с миссис Вандемейер, я встревожился.
Вывод ведь напрашивался один: подлить ей снотворное мог только он сам или сэр Джеймс.
Но вот кто именно?
Когда я нашел в ящике фотографию, которую, по словам Джулиуса, у него забрал инспектор Браун, я подумал на него.
Но тут же вспомнил, что подставную Джейн Финн нашел сэр Джеймс.
К окончательному выводу я так и не пришел, а потому решил быть начеку и с тем, и с другим.
На случай, если мистер Браун все-таки Джулиус, я оставил ему прощальную записку, сделав вид, что уезжаю в Аргентину, а письмо сэра Джеймса уронил под стол – чтобы он убедился, что я ничего не сочинил.
Потом я написал мистеру Картеру и позвонил сэру Джеймсу.
Сообщить ему мои соображения было наиболее правильным при любом варианте, и я рассказал ему все – утаил только, где спрятан договор.
Он сразу помог мне напасть на след Таппенс и Аннет, и это почти рассеяло мои подозрения. Однако не до конца.
Я по-прежнему колебался.
И тут я получил поддельное письмо – якобы от Таппенс, и понял наконец, кто из них двоих мистер Браун.
– Но каким образом?
Томми извлек письмо из кармана, и оно стало переходить из рук в руки.
– Почерк ее, не отличишь. Но я понял, что она тут ни при чем.
Она никогда не писала свое имя через одно «п» – Тапенс – так мог написать только человек, не видевший никогда ее подписи.
Но Джулиус-то видел ее подпись: он показывал мне записку от нее, а вот сэр Джеймс – нет!
Дальше все было просто.
Я велел Альберту мчаться к мистеру Картеру, притворился, будто уехал, а сам занялся слежкой.
Когда Джулиус примчался на своем «ройсе», я понял, что в план мистера Брауна это не входит, и чревато непредвиденными неприятностями.
Ведь если сэра Джеймса не поймать, так сказать, на месте преступления, мистер Картер не поверит моему голословному обвинению…
– Я и не поверил, – виновато вставил мистер Картер.