Весь ее вид свидетельствовал о мужественных усилиях выглядеть элегантно.
Но вот наконец им принесли чай, и Таппенс, очнувшись от своих мыслей, разлила его по чашкам.
– Ну а теперь, – сказал Томми, впиваясь зубами в плюшку, – давай обменяемся информацией.
Мы же не виделись с самого госпиталя, то есть с шестнадцатого года.
– Ну что ж! – Таппенс откусила кусок жареного хлебца. – Краткая биография мисс Пруденс Каули, пятой дочери архидьякона Каули из Малого Миссенделла, графство Суффолк.
В самом начале войны мисс Каули, презрев прелести (и докучные обязанности) домашней жизни, едет в Лондон и поступает на работу в офицерский госпиталь.
Первый месяц: каждый день перемывает шестьсот сорок восемь тарелок.
Второй месяц: получает повышение и перетирает вышеперечисленные тарелки.
Третий месяц: получает повышение и переводится на чистку картошки.
Четвертый месяц: получает повышение и намазывает маслом ею же нарезанный хлеб.
Пятый месяц: получает повышение на следующий этаж с возложением на нее обязанностей санитарки и вручением ей швабры и ведра.
Шестой месяц: получает повышение и прислуживает за столом.
Седьмой месяц: на редкость приятная внешность и хорошие манеры обеспечивают ей очередное повышение – теперь она накрывает стол для самих палатных сестер!
Восьмой месяц: печальный срыв в карьере.
Сестра Бонд съела яйцо сестры Уэстхевен.
Великий скандал!
Виновата, естественно, санитарка.
Недопустимая халатность в столь ответственном деле!
Назад к ведру и швабре!
Какое крушение!
Девятый месяц: опять повышение – подметает палаты, где и натыкается на друга детства в лице лейтенанта Томаса Бересфорда (Томми, где твой поклон!), которого не видела долгих пять лет.
Встреча трогательная до слез.
Десятый месяц: строгий выговор от старшей сестры за посещение кинематографа в обществе одного из пациентов, а именно: вышеупомянутого лейтенанта Томаса Бересфорда.
Одиннадцатый и двенадцатый месяцы: возвращение к обязанностям уборщицы, с коими справляется блестяще.
В конце года покидает госпиталь в сиянии славы.
После чего, обладающая множеством талантов, мисс Каули становится шофером и возит сначала продуктовый фургон, грузовик, затем генерала.
Последнее оказалось самым приятным.
Генерал был молод. – Кого же из них? – спросил Томми. – Просто тошно вспомнить, как эти хлыщи катали из Военного министерства в «Савой» и из
«Савоя» в Военное министерство. – Фамилию его я позабыла, – призналась Таппенс. – Но вернемся к теме.
В известном смысле это был мой высший взлет.
Затем я поступила в правительственное учреждение.
Какие дивные чаепития мы устраивали!
В мои планы входило испробовать себя на сельскохозяйственных работах, поработать почтальоншей, а завершить карьеру на посту автобусной кондукторши – но грянуло перемирие.
Пришлось, точно пиявке, присосаться к своему учреждению на долгие-долгие месяцы, но, увы, в конце концов от меня избавились.
С тех пор никак не устроюсь.
Ну, а теперь твоя очередь – рассказывай!
– В моем послужном списке повышений куда меньше, – не без горечи сказал Томми. – Сплошная рутина, никакого разнообразия.
Как тебе известно, меня снова отправили во Францию. Потом в Месопотамию, где я опять угодил под пулю.
Отлеживался в тамошнем госпитале.
Потом до самого перемирия застрял в Египте, поболтался там некоторое время и был демобилизован, как я тебе уже говорил.
И вот уже долгие десять месяцев мучаюсь в поисках места!
А мест нет.
Или, если и есть, меня на них не берут.
Какой от меня толк?
Что я смыслю в бизнесе?
Ровным счетом ничего.
Таппенс угрюмо кивнула.
– А как насчет колонии? – Она вопросительно взглянула на него.
Томми мотнул головой.
– Вряд ли мне там понравится, и уж я там точно придусь не ко двору.