– Слушаю, мэм.
– С кем это вы разговариваете?
– Одна девушка пришла насчет места, мэм.
– Сию секунду проводите ее сюда.
– Слушаю, мэм.
Таппенс провели по длинному коридору.
У камина стояла женщина не первой молодости, чью бесспорную красоту несколько огрубили годы.
В юности она, вероятно, была ослепительна.
Бледно-золотые волосы если и подвитые, то совсем немного, тяжелой волной спадали на шею. На редкость яркие васильковые глаза, казалось, смотрели вам в самую душу, читая все ваши мысли.
Элегантнейшее синее шелковое платье подчеркивало безупречность ее фигуры.
И все же, вопреки ее томному изяществу и почти ангельской красоте, вы явственно ощущали, что у этой женщины поистине железная воля; агрессивное бездушие выдавал этот металл в голосе, этот пронизывающий взгляд васильковых глаз.
Впервые с начала всей истории Таппенс охватил страх.
Виттингтона она не испугалась, но эта женщина – дело другое.
Как зачарованная Таппенс смотрела на злобный изгиб алых губ, и вновь на нее накатил панический страх.
Ее обычная уверенность в себе куда-то исчезла.
Она сразу почувствовала, что эту женщину обмануть куда труднее, чем Виттингтона.
В ее памяти мелькнуло предостережение мистера Картера.
Да, действительно, здесь ей не будет пощады.
Подавив в себе безудержное желание развернуться и убежать, Таппенс с почтительной миной, но очень твердо посмотрела в васильковые глаза.
Видимо, удовлетворенная первым осмотром, миссис Вандемейер указала ей на стул.
– Можете сесть.
Откуда вы узнали, что мне нужна горничная?
– От одного знакомого. Он дружит со здешним лифтером.
И подумал, что место мне подойдет.
Вновь ее прожег взгляд василиска.
– Судя по вашей манере говорить, вы получили образование?
Таппенс без запинки изложила свою биографию, используя детали, подсказанные мистером Картером.
Когда она умолкла, ей показалось, что миссис Вандемейер чуть-чуть расслабилась.
– Ну-ну, – сказала она наконец. – Я могу у кого-нибудь навести о вас справки?
– Последнее время я жила у мисс Дафферин, дом священника, в Ллонелли.
Я служила у нее два года.
– А потом поняли, что в Лондоне будете получать больше?
Впрочем, меня это не касается.
Я буду платить вам пятьдесят… шестьдесят фунтов… Сговоримся позже.
Можете сразу приступить к своим обязанностям?
– Да, мэм.
Если угодно, сегодня же.
Вещи я оставила на Паддингтонском вокзале.
– Ну, так берите такси и сейчас же поезжайте за ними.
Обязанности у вас будут необременительные.
Я редко бываю дома.
Да, кстати, как вас зовут?
– Пруденс Купер, мэм.
– Ну, хорошо, Пруденс.
Поезжайте за своими вещами.
Я скоро уйду.
Кухарка вам все объяснит.
– Благодарю вас, мэм.
Таппенс вышла в коридор.
Щеголеватой Энни нигде не было видно.