– Может, богатые родственники?
Томми еще раз мотнул головой.
– О, Томми, ну, хотя бы двоюродная бабушка! – Есть у меня старик дядя, который более или менее преуспевает.
Но он не в счет.
– Да почему?
– Он хотел усыновить меня, а я отказался.
– Кажется, я что-то об этом слышала… – задумчиво произнесла Таппенс. – Ты отказался из-за матери…
Томми покраснел.
– Ну да, представляешь ее положение.
Ведь, кроме меня, у нее никого не было. А старикан ее ненавидел.
И хотел забрать меня просто назло ей.
– Твоя мать ведь умерла? – тихонько спросила Таппенс.
Томми кивнул, и ее большие серые глаза затуманились.
– Ты настоящий человек, Томми, я это всегда знала.
– Чушь! – буркнул Томми. – Вот такие мои дела.
Я уже на пределе.
– Я тоже!
Держалась, сколько могла.
Исходила все конторы по найму.
Бежала по каждому объявлению.
Хваталась за любую возможность.
Экономила, скаредничала, во всем себе отказывала!
Все без толку.
Придется вернуться под отчий кров.
– А тебе неохота?
– Конечно, неохота!
К чему сентиментальничать.
Папа – прелесть, и я его очень люблю, но ты и вообразить не можешь, какой я для него крест!
Этот ярый викторианец убежден, что короткие юбки и курение неприличны и безнравственны.
Я для него хуже занозы, сам понимаешь.
Когда война забрала меня, он вздохнул с облегчением.
Видишь ли, нас у него семеро.
Просто кошмар!
С утра до вечера домашнее хозяйство, да еще заседания в клубе матерей!
Я всегда была кукушонком. Так не хочется возвращаться.
Но, Томми, что мне еще остается?
Томми грустно покачал головой.
Наступившее молчание снова нарушила Таппенс: – Деньги! Деньги!
Деньги!
С утра до ночи я думаю только о деньгах.
Наверное, я чересчур меркантильна, но что с собой поделаешь?
– Вот, и со мной так же, – согласно кивнул Томми.
– Я перебрала все мыслимые и немыслимые способы оказаться при деньгах.
Впрочем, их набралось только три, – продолжала Таппенс. – Получить наследство, выскочить за миллионера и заработать.
Первое отпадает.
Богатых дряхлых родственников у меня нет.
Все мои престарелые бабушки и тетушки доживают свой век в приютах для неимущих дам и девиц благородного происхождения.
Я всегда перевожу старушек через дорогу и подаю оброненные свертки старичкам, в надежде, что они окажутся эксцентричными миллионершами или миллионерами.
Но ни один из них не пожелал узнать моего имени, многие даже и «спасибо» не сказали.
Они помолчали.