В вестибюле великолепный швейцар совершенно затмил своим величием Альберта.
Таппенс, проходя мимо со скромно опущенными глазами, даже не посмотрела на своего союзника.
Долгожданное приключение началось, но ее утренний восторг поугас.
Ей пришло в голову, что неизвестной Джейн Финн, попади она в ручки миссис Вандемейер, пришлось бы очень туго.
Глава 10 Появляется сэр Джеймс Пиль Эджертон
Со своими новыми обязанностями Таппенс справлялась без особого труда.
Дочерям архидьякона любая домашняя работа была по плечу.
К тому же они умели прекрасно отесывать «новеньких». В результате чего «новенькая» без промедления использовала только что приобретенные навыки, чтобы найти место с жалованьем куда выше того, чем позволяли скудные средства архидьякона.
Поэтому Таппенс не опасалась, что ее сочтут подозрительно неловкой.
Что ее настораживало, так это поведение кухарки.
Она, видимо, смертельно боялась своей хозяйки.
Таппенс предположила, что та каким-то образом держит ее в своей власти.
Но готовила она как шеф-повар, в чем Таппенс убедилась в первый же вечер.
Миссис Вандемейер ожидала к обеду гостя, и Таппенс накрыла великолепно отполированный стол, сервировав его на две персоны.
Она с волнением ожидала этого гостя.
А что, если явится Виттингтон?
Вряд ли он ее узнает, но все-таки было бы лучше, если гостем окажется какой-нибудь незнакомец.
Впрочем, ей оставалось только полагаться на милость судьбы.
В дверь позвонили в девятом часу. Таппенс не без опаски пошла открывать и испытала большое облегчение, узнав в голосе пришедшего спутника Виттингтона.
Он попросил доложить о графе Степанове.
Миссис Вандемейер, поднявшись с низкого дивана, радостно воскликнула:
– Как я рада вас видеть, Борис Иванович!
– А я – вас, мадам. – Он поцеловал ей руку.
Таппенс вернулась на кухню.
– Какой-то граф Степанов, – сообщила она и с очень невинным видом полюбопытствовала: – А кто он такой?
– Русский, по-моему.
– И часто здесь бывает?
– Иногда.
А вам что за дело?
– Подумала, может, хозяйский ухажер, вот и все, – объяснила Таппенс и добавила с притворной обидой: – Чего цепляетесь-то?
– Как же его готовить, это самое суфле, – только и услышала она в ответ.
«Ты что-то знаешь!» – подумала Таппенс, но вслух сказала только:
– Так подавать, что ли?
Это я мигом.
Прислуживая за столом, Таппенс ловила каждое слово: ведь Томми отправился тогда выслеживать и этого человека.
А ее, хотя она себе в этом не признавалась, все больше мучила тревога.
Где он?
Почему не дает о себе знать?
Уходя из «Ритца», она распорядилась, чтобы все адресованные ей письма и телеграммы, немедленно доставлялись рассыльным в мелочную лавочку по соседству, а Альберту были даны инструкции заглядывать в эту лавочку почаще.
Правда, уговаривала она себя, они расстались только вчера утром и беспокоиться еще рано.
Но все-таки странно, что от него нет никаких известий!
Как Таппенс ни напрягала слух, узнать ей ничего не удалось.
Борис и миссис Вандемейер вели чисто светскую беседу о спектаклях, о новомодных танцах, о последних великосветских скандалах.
После обеда они перешли в уютный будуар, и миссис Вандемейер расположилась на диване, блистая какой-то особенно зловещей красотой.
Таппенс подала кофе с ликерами и очень неохотно удалилась.
До нее донесся голос Бориса:
– Новенькая?
– Да, поступила только сегодня.
Та была невозможна.
А эта как будто ничего.