За столом прислуживает вполне прилично.
Таппенс помедлила за дверью, которую «по нечаянности» закрыла не совсем плотно, и услышала, как он сказал:
– Полагаю, она не опасна?
– Борис, ты подозрителен до нелепости!
Она не то двоюродная сестра швейцара, не то подружка рассыльного.
Да и кому в голову придет, что я как-то связана с нашим… общим другом мистером Брауном.
– Рита! Ради всего святого, будь осторожна.
Дверь же не закрыта!
– Ну так закрой ее, – со смехом сказала миссис Вандемейер.
Таппенс торопливо ретировалась на кухню.
Пренебречь своими обязанностями она не рискнула, но посуду перемыла молниеносно (сказался госпитальный опыт) и снова тихонько пробралась к двери будуара.
Кухарка, менее расторопная, все еще возилась с кастрюлями.
Да и в любом случае, заметив, что новенькой нет, она подумала бы, что та прибирает верхние комнаты.
Увы!
Голоса за дверью были такими тихими, что Таппенс ничего не удавалось разобрать.
А приоткрыть дверь даже самую малость было слишком опасно: миссис Вандемейер сидела к ней вполоборота, а наблюдательность этой дамы уже успела произвести на Таппенс впечатление.
Да, она дорого дала бы, лишь бы что-нибудь услышать.
А вдруг они заговорят о Томми, что, если он успел нарушить их планы?
Таппенс озабоченно нахмурилась, но тут же ее лицо просветлело, она быстро прошла в спальню миссис Вандемейер, выскользнула через стеклянную дверь на длинный балкон и бесшумно подобралась к окну будуара.
Как она и надеялась, рама была чуть поднята, и можно было расслышать почти каждое слово.
Таппенс вслушивалась изо всех сил, но их разговор явно не имел никакого отношения к Томми.
Миссис Вандемейер и этот русский о чем-то спорили, и вдруг он с горечью воскликнул:
– Своим легкомыслием и упрямством ты всех нас погубишь!
– Чепуха! – Она засмеялась. – Иногда скандальная известность – лучший способ усыпить подозрения.
В один прекрасный день ты и сам в этом убедишься. И может быть, раньше, чем думаешь.
– Тем временем ты всюду показываешься с Пилем Эджертоном, а он не просто чуть ли не самый знаменитый адвокат в Англии, криминология – его хобби.
Это чистейшее безумие!
– Я знаю, что своим красноречием он многих спас от виселицы, – спокойно ответила миссис Вандемейер. – Ведь так?
Как знать, не потребуется ли в будущем его помощь мне?
И очень полезно заручиться таким другом в суде или, говоря точнее, для суда.
Борис вскочил и начал расхаживать по комнате, видимо, он очень волновался.
– Ты умная женщина, Рита, но при этом большая дура!
Поверь мне, я о тебе же забочусь.
Дай этому Эджертону отставку.
– Ну нет. – Миссис Вандемейер легонько покачала головой.
– Ты отказываешься? – В голосе русского зазвучала угроза.
– Наотрез.
– Ну это мы еще посмотрим, – рявкнул он.
– Миссис Вандемейер тоже вскочила, глаза ее сверкали.
– Ты забываешь, Борис, – сказала она, – что я никому не подчиняюсь.
Я получаю распоряжения прямо от… мистера Брауна.
Русский в отчаянии махнул рукой.
– Ты невозможна, – пробормотал он. – Невозможна!
А вдруг уже поздно?
Говорят, у Пиля Эджертона нюх на преступников.
Откуда мы знаем, чем объясняется его внезапный интерес к тебе?
А если он уже что-то подозревает?
Догадывается…
Миссис Вандемейер смерила его презрительным взглядом.
– Успокойся, мой милый Борис.