Вечер выдался темный, хоть глаз выколи.
Я слышал, как он шлепает впереди по дорожке, ведущей к дому, но самого его уже не видел.
Шел я очень осторожно, чтобы он не догадался, что его выследили.
Тут дорожка повернула, и уже возле самого дома я успел увидеть, как он позвонил и ему открыли.
А я остался где стоял.
Тут пошел дождь, и скоро я промок до костей.
Да еще холодно было, просто жуть.
Виттингтон все не выходил, и я решил побродить вокруг, оглядеться.
Нижние ставни были плотно закрыты, но на втором этаже – вилла двухэтажная – я увидел освещенное окно. Причем с незадернутыми шторами.
А как раз напротив окна, шагах в двадцати, росло дерево.
Ну, я и решил, что надо бы на него забраться. Посмотреть, что там в этой комнате. Конечно, я и не надеялся увидеть Виттингтона. Уж скорее, подумалось тогда мне, он внизу – в одной из парадных комнат.
Только мне жуть как обрыдло без толку торчать под дождем.
Вот я и полез на это самое дерево.
Намучился я порядком.
Ствол и сучья от дождя скользкие, того гляди, сорвешься. Но потихонечку-полегонечку дополз до уровня окна.
И что вы думаете!
Окно оказалось немного правее ствола, так что в комнату заглянуть я никак не мог и видел только край занавески да примерно ярд стены, оклеенной обоями.
Ну, думаю, какого черта мне тут торчать, и уже собрался спуститься вниз, как вдруг вижу – на этот самый кусочек стены упала тень. Тень Виттингтона, чтоб мне пусто было!
Тут уж меня охватил азарт.
Ну, думаю, будь что будет, а я в эту комнату загляну!
Оставалось только придумать как.
В сторону окна отходил толстый сук.
Если бы добраться до его середины, я наверняка смог бы заглянуть в это самое окно.
Я все прикидывал, выдержит ли он мой вес.
В конце концов решил проверить это на опыте и пополз к середине.
Медленно-медленно.
Проклятый сук потрескивал и раскачивался. Я старался не думать о том, сколько метров мне придется пролететь до земли. В общем дополз до нужного места.
Комната оказалась небольшая, обставленная, что называется, по-спартански – посередине стол с лампой, а за столом лицом ко мне Виттингтон, сидит и разговаривает с женщиной, одетой в форму медицинской сестры.
Она сидела ко мне спиной, и ее лица я не видел.
Окно было закрыто, и я не слышал ни звука, но вроде бы говорил один Виттингтон, а она его только слушала.
Иногда кивала, иногда покачивала головой, словно отвечая на вопрос.
Он вроде бы на чем-то настаивал: раза два стукнул кулаком по столу.
Дождь тем временем перестал, и небо сразу прояснилось, так часто бывает.
Ну, он вроде бы выговорился и встал. Она тоже.
Он взглянул на окно и что-то спросил – про дождь, наверное.
Во всяком случае, она подошла к окну и выглянула наружу, а тут, как назло, из-за тучи выплыла луна.
Я перепугался – луна была яркая и хорошо освещала дерево – и попытался отползти назад.
Но подлый сук не выдержал, затрещал и рухнул вниз – вместе с Джулиусом П. Херсхейммером.
– Джулиус! – выдохнула Таппенс. – Потрясающе!
А дальше?
– Мне еще повезло: я приземлился на мягкую клумбу, однако на время дух у меня отшибло.
Очнулся – и вижу, что лежу в кровати, с одной стороны стоит сестра (не та, что была с Виттингтоном, а другая), напротив – чернобородый человечек в золотых очках; сразу видно, что врач.
Увидев, что я смотрю на него, он потер ладони и, подняв брови, сказал:
«А, так наш юный друг пришел в себя?
Превосходно, превосходно!»
Ну, я не растерялся и говорю:
«Что случилось?»
А потом:
«Где я?»
Хотя прекрасно знал где, потому что мозг у меня работал на всю железку.