Миссис Вандемейер, держа стакан в руке, смотрела на нее сверху вниз, с презрительной усмешкой выслушивая ее причитания.
– Да, встань же, идиотка!
Довольно хныкать.
Просто не понимаю, как у тебя хватило духу так нахально притворяться! – Она топнула ногой. – Вставай, кому говорю!
Но Таппенс продолжала цепляться за нее и рыдать, перемежая всхлипывания бессвязными мольбами о пощаде.
Дорога была каждая выигранная минута.
А кроме того, рыдая, она незаметно приближалась к намеченной цели.
С раздраженным восклицанием миссис Вандемейер рывком приподняла ее голову.
– Пей, сейчас же! – раздраженно крикнула она и властным жестом прижала стакан к губам Таппенс.
Та испустила последний отчаянный стон.
– Вы клянетесь, что мне от него не будет вреда? – пробормотала она, продолжая тянуть время.
– Да, конечно же, не будь дурой!
– Так вы клянетесь?
– Да-да, – с нетерпеливой досадой ответила миссис Вандемейер, – клянусь!
Таппенс протянула к стакану дрожащую левую руку.
– Ну, ладно! – Ее рот покорно открылся.
Миссис Вандемейер с облегчением вздохнула и на мгновение утратила бдительность.
И Таппенс в тот же миг резко плеснула снотворное в лицо миссис Вандемейер, та непроизвольно ахнула, а Таппенс свободной правой рукой сдернула пистолет с края умывальника и тотчас же отскочила назад. Теперь пистолет был направлен в сердце миссис Вандемейер, и рука, которая его держала, была тверда.
И тут Таппенс позволила себе позлорадствовать (что, конечно, было не слишком благородно).
– Ну, так за кем же последнее слово? – почти пропела она.
Лицо миссис Вандемейер исказилось от ярости.
На мгновение девушка испугалась, что ее противница бросится на нее, и тогда она окажется перед весьма неприятной дилеммой, поскольку стрелять вовсе не собиралась.
Однако миссис Вандемейер удалось взять себя в руки, и ее губы искривились в злобной усмешке.
– Оказывается, не такая уж ты идиотка!
Отлично все разыграла, паршивка.
Но ты за это заплатишь… Да-да, заплатишь.
У меня хорошая память.
– Вот уж не думала, что вас так легко будет провести, – презрительно возразила Таппенс. – И вы поверили, что я способна ползать по полу, выклянчивая пощаду?
– Погоди задирать нос, мы еще проверим твои способности, – многозначительно ответила миссис Вандемейер.
Ее злобный ледяной тон заставил Таппенс невольно похолодеть, но она не поддалась страху.
– Может быть, сядем, – любезно предложила она. – А то у нас с вами слишком уж дурацкий вид – как в дешевой мелодраме.
Нет-нет, не на кровать.
Придвиньте стул к столу. Вот так!
А я сяду напротив с пистолетом… На всякий случай.
Замечательно.
А теперь можно и побеседовать.
– О чем? – угрюмо спросила миссис Вандемейер.
Таппенс сосредоточенно смотрела на нее.
Ей вспомнились слова Бориса:
«Мне кажется, что ты способна продать нас всех», и тогдашний ее ответ:
«Представляю, какую мне дали бы цену!» Ответ, конечно, шутливый, но, возможно, он не так уж далек от истины.
Ведь и Виттингтон, стоило Таппенс назвать имя Джейн Финн, сразу спросил:
«Кто проболтался?
Рита?»
Так не окажется ли Рита Вандемейер слабым местом в броне мистера Брауна?
Не отводя взгляда от васильковых глаз, Таппенс негромко ответила:
– О деньгах…
Миссис Вандемейер вздрогнула.
Было совершенно очевидно, что этого она никак не ожидала.
– В каком смысле?