Видимо, вы были с ней хорошо знакомы, раз вам известны все обстоятельства?
– Обстоятельства мне известны потому, что… короче говоря, ее нашел я.
– О? – произнес доктор, изумленно на него уставившись.
– Да, я, – сказал сэр Джеймс, задумчиво погладив подбородок.
– Весьма, весьма прискорбно, но, простите, не вижу, какое это имеет отношение к вашим поискам?
– А вот какое: ведь, кажется, миссис Вандемейер поручила вашим заботам свою молодую родственницу?
Джулиус весь подался вперед.
– Да, это так, – спокойно ответил доктор.
– И под каким именем?
– Дженет Вандемейер.
Насколько я понял, она – племянница миссис Вандемейер.
– Когда ее привезли к вам?
– Кажется, в июне или июле пятнадцатого года.
– Она была больна?
– Нет, в полном рассудке, если вы это имеете в виду.
Миссис Вандемейер объяснила, что они плыли на «Лузитании», этот злополучный пароход был потоплен, и для девушки это оказалось слишком большим потрясением.
– Кажется, мы напали на след? – Сэр Джеймс поглядел на своих молодых друзей.
– Я же сказал, что я последний идиот, – буркнул Джулиус.
Глаза доктора зажглись любопытством.
– Вы сказали, что хотите получить от нее показания, – заметил он. – А что, если она не способна их дать?
– Но вы же только что сказали, что она в здравом рассудке?
– Бесспорно.
Тем не менее, если вам нужно получить от нее какие-нибудь сведения из ее жизни до седьмого мая пятнадцатого года, она не сможет ничего вам сказать.
Они ошеломленно уставились на маленького доктора.
Он бодро кивнул.
– Очень жаль, – сказал он. – Очень, очень жаль, сэр Джеймс, ведь речь, как я понял, идет о чем-то чрезвычайно важном.
Но факт остается фактом: она не сможет ничего вам рассказать.
– Но почему?
Черт побери, почему?
Доктор сочувственно посмотрел на явно взволнованного американца.
– Потому что Дженет Вандемейер страдает амнезией – полной потерей памяти.
– Что?!
– Вот именно.
Интересный случай, весьма интересный.
И вовсе не такой редкий, как вы думаете.
Такие случаи известны науке.
Правда, сам я столкнулся с этим впервые и не скрою: невероятно интересный случай! – В откровенном удовольствии доктора проглядывала даже какая-то кровожадность.
– Значит, она ничего не помнит, – медленно произнес сэр Джеймс.
– Ничего – из того, что происходило с ней до седьмого мая пятнадцатого года.
Начиная с этого дня, она все помнит прекрасно, ее память не уступает ни моей, ни вашей.
– Так с чего же именно начинаются ее воспоминания?
– С момента, когда она вышла на берег вместе с другими спасенными.
Но то, что было до этого, для нее словно не существует.
Она не знала, как ее зовут, не знала, откуда едет, не понимала, где находится.
Даже забыла родной язык.
– Ну уж это – совсем чудеса! – вмешался Джулиус.
– Отнюдь, дорогой сэр.
Наоборот, явление, совершенно обычное при подобных обстоятельствах.
Сильнейшее нервное потрясение!
Потере памяти почти всегда предшествует какой-либо стресс.