Человек в потрепанной одежде испытующе посмотрел на пленника.
– Он водит тебя за нос, Борис, – спокойно сказал он.
Вот гад.
Неужели этот тип раскусил его?
Немец, еле сдерживая злобу, жестко спросил:
– Что это значит?
– А как по-вашему? – бойко переспросил Томми, лихорадочно придумывая очередную фразу.
Внезапно Борис шагнул вперед и поднес к его лицу кулак.
– Говори, английская свинья, говори!
– Ну зачем же так волноваться, дружище, – сказал Томми, не теряя присутствия духа. – С вами, иностранцами, очень трудно разговаривать.
Не умеете сохранять спокойствие.
А теперь посмотрите на меня хорошенько: разве так выглядит человек, который потерял всякую надежду остаться в живых?
Он обвел их высокомерным взглядом, радуясь, что они не слышат, как предательски стучит его сердце.
– Нет, – помолчав, неохотно согласился Борис.
«Слава Богу, он не умеет читать мысли!» – подумал Томми, а вслух продолжал с прежним апломбом:
– А почему я так спокоен?
Да потому, что у меня есть сведения, которые наверняка вас заинтересуют, и мы сумеем договориться.
– Договориться? – Бородатый прожег его взглядом.
– Ну да… договориться.
Я получаю жизнь и свободу взамен… – Он умолк.
– Взамен чего?
Они мгновенно утихли и окружили его тесным кольцом.
Можно было бы услышать, как пролетит муха.
Томми произнес, растягивая каждое слово:
– Взамен документа, который Денверс вез из Америки на «Лузитании».
Эффект превзошел все ожидания.
Все вскочили и кинулись к Томми.
Немец оттеснил их в сторону и наклонился над ним, багровый от возбуждения.
– Himmel!
Так он у вас?
С великолепным спокойствием Томми покачал головой.
– Вы знаете, где он? – не отступал немец.
Томми опять покачал головой.
– Понятия не имею.
– Ну так… ну так… – Немец задохнулся от ярости и недоумения.
Томми окинул взглядом остальных.
На их лицах была злоба, растерянность, однако его уверенность в себе сделала свое дело: он убедил их в том, что действительно что-то знает.
– Мне пока неизвестно, где находится документ, но уверен, что сумею его найти.
Есть у меня одна идея…
– Ха! – дружно ухмыльнулись «товарищи».
Томми поднял руку, и недоверчивые смешки оборвались.
– Я сказал «идея», но мне известны кое-какие достоверные факты – причем мне одному.
Ну, что вы теряете?
Если я сумею представить вам документ, вы вернете мне жизнь и свободу, только и всего.
Решено?
– А если мы не согласимся? – негромко спросил немец.
Томми снова разлегся на диване.
– Двадцать девятое, – задумчиво произнес он, – осталось меньше двух недель…
Несколько секунд немец о чем-то размышлял, потом махнул Конраду:
– Уведи его!