– Возможно, есть что-то, что мне неизвестно, – сымпровизировал он. – Я же не говорю, будто до тонкостей знаю все ваши махинации.
Но ведь и у меня есть кое-что неизвестное вам.
Именно на это я и рассчитываю.
Денверс был достаточно хитер… – Он умолк, словно испугавшись, что наговорил лишнего.
Однако лицо немца чуть посветлело.
– Денверс, – пробормотал он. – Понятно… – Он помолчал, а потом сделал знак Конраду: – Уведи его.
Наверх… Ну, ты знаешь.
– Погодите, – сказал Томми. – А как насчет девушки?
– Не исключено, что это удастся устроить.
– Это совершенно необходимо.
– Там посмотрим.
Решить это может только один человек.
– И кто же? – спросил Томми, хотя ответ уже был ему известен.
– Мистер Браун…
– Я его увижу?
– Может быть.
– Идем, – скомандовал Конрад.
Томми послушно встал.
В коридоре его тюремщик велел ему подниматься по лестнице, а сам пошел сзади.
На верхней площадке Конрад открыл дверь, и Томми очутился в темной комнатушке.
Конрад чиркнул спичкой над газовым рожком и вышел.
Томми услышал, как в замке повернулся ключ.
Он начал осматривать свою темницу.
Комната была много меньше нижней и почему-то невероятно душная.
Тут он заметил, что здесь нет окон.
Он прошелся, присматриваясь к стенам.
Они были грязные, как и все остальное.
На них криво висели четыре картины, изображавшие сцены из «Фауста»: Маргарита со шкатулкой драгоценностей; она же у входа в церковь; Зибель с цветами и Фауст в компании Мефистофеля.
Последний напомнил Томми про мистера Брауна.
В этой душной каморке, наглухо запечатанной массивной дверью, он был отрезан от всего мира, и зловещая власть этих архиуголовников ощущалась особенно явственно.
Сколько ни кричи, никто не услышит.
Это же настоящий склеп…
Томми постарался взять себя в руки и, опустившись на кровать, принялся обдумывать положение.
Голова трещала от боли, а теперь еще его начал терзать голод.
И тишина, эта жуткая тишина.
– Зато я увижу главаря, таинственного мистера Брауна, – сказал вслух Томми, стараясь ободриться. – А если повезет, то и не менее таинственную Джейн Финн.
А потом…
А потом, вынужден был признаться себе Томми, его ждет неизвестность, и довольно мрачная.
Глава 17 Аннет
Грядущие неприятности вскоре были забыты, ибо вполне хватало неприятностей сиюминутных.
Из коих самой крупной был голод.
Томми обладал здоровым аппетитом, и бифштекс с жареным картофелем, съеденный за ленчем, казался теперь далеким прошлым.
Он с сожалением подумал, что на голодовку ему никак не потянуть.
Он мерил и мерил шагами свою темницу.
Раза два, пренебрегая достоинством и приличиями, он принимался барабанить в дверь.
Но никто не подходил.
– Черт бы их побрал! – с негодованием выкрикнул Томми. – Они что! Хотят уморить меня голодом!
Ужасная догадка заставила его похолодеть. А вдруг это один из тех милых методов, с помощью которых Борис развязывает арестованным языки?
Но он тут же отбросил эту идею.
«Это все скотина Конрад, – решил он, – это его проделки. Будь моя воля, вот уж с кем бы я поговорил по душам».