– Джейн Финн… Я много раз слышала это имя.
Томми быстро подошел к ней.
– Вы наверняка что-нибудь о ней знаете.
Аннет испуганно отпрянула.
– Я ничего не знаю – только имя! – Она пошла к двери и вдруг вскрикнула.
Томми с недоумением поглядел на нее.
Взгляд ее был устремлен на картину, которую накануне он снял со стены.
В этом взгляде был ужас.
Но столь же внезапно ужас почему-то сменился облегчением, и она почти выбежала из комнаты.
Томми был озадачен.
Неужели она решила, что он собирается ударить ее картиной?
Вряд ли.
Погрузившись в раздумья, он водворил картину на место.
Еще три дня прошли в томительном безделье.
Томми чувствовал, что постоянное напряжение начинает сказываться на его нервах.
Видел он только Конрада и Аннет, но девушка отказывалась с ним разговаривать, отвечала лишь «да» или «нет».
В ее глазах прятались неприязнь и недоверие.
Томми казалось, еще немного такого существования – и он сойдет с ума.
У Конрада он выведал, что они ждут распоряжений «мистера Брауна».
Может быть, думал Томми, он в отъезде или вообще за границей, и они вынуждены ждать его возвращения?
Однако к концу третьего дня его покой был грубо нарушен.
Еще не было семи, когда он услышал шаги в коридоре.
Затем дверь распахнулась, и вошел Конрад.
С ним – Номер Четырнадцатый.
При виде его гнусной физиономии Томми почувствовал, как сжалось его сердце.
– Здорово, хозяин, – сказал с ухмылкой Номер Четырнадцатый, – веревку не забыл, товарищ?
Конрад молча протянул ему свернутый шнур.
Номер Четырнадцатый принялся ловко обматывать Томми этим шнуром, а Конрад не давал вырваться.
– Какого черта?.. – начал было Томми, но медленная усмешка, раздвинувшая безмолвные губы Конрада, сковала его язык.
Номер Четырнадцатый быстро превратил Томми в неподвижный кокон.
И тут наконец Конрад разразился тирадой:
– Думал провести нас, а?
То знаю, это не знаю!
Еще и торговался.
Рассчитывал выехать на вранье!
А знаешь ты меньше несмышленого младенца.
Но теперь, паршивая свинья, тебе пришел конец.
Томми молчал.
Сказать ему было нечего.
Он потерпел неудачу.
Каким-то образом вездесущий мистер Браун раскусил его обман.
И тут его осенило.
– Прекрасная речь, Конрад! – сказал он одобрительно. – Но к чему узы и оковы?
Почему не позволить этому любезному джентльмену перерезать мне горло без лишних проволочек?
– Ишь чего захотел! – неожиданно сказал Номер Четырнадцатый. – Ты что, думаешь, мы тут тебя и прикончим? Идиоты мы, что ли, – приманивать сюда полицию.
Не дождешься!
Карету вашей милости приказано подать завтра утром. А связали тебя для верности, понял?
– Уж чего проще, – сказал Томми. – Разве что ваши физиономии.
– Заткнись, – сказал Номер Четырнадцатый.
– С удовольствием, – ответил Томми. – Вы делаете большую ошибку, но вам же хуже.