Маргарите!
К Маргарите!
Томми бросился назад к лестнице.
Она хочет, чтобы он бежал один, но почему?
Любой ценой он должен увести ее с собой.
И тут сердце у него сжалось.
Вниз по лестнице бежал Конрад. Увидев Томми, он издал торжествующий вопль.
Следом за Конрадом неслись остальные.
Томми встретил Конрада мощным ударом в подбородок, тот рухнул, как бревно.
Второй споткнулся о его тело и упал.
Томми увидел вспышку, и ухо ему оцарапала пуля.
Нет, прочь из этого дома, и поскорее!
Аннет он помочь не может, но хотя бы рассчитался с Конрадом.
Отличный удар!
Томми выскочил наружу, захлопнув за собой дверь.
На площади не было ни души.
Перед домом он приметил хлебный фургон.
Видимо, в нем его собирались вывезти из Лондона, и потом его труп нашли бы за много миль от Сохо.
Шофер выскочил из кабины и попытался его задержать.
Он тоже получил молниеносный удар кулаком и растянулся на асфальте.
Томми помчался во весь дух – как раз вовремя.
Дверь распахнулась, и вокруг засвистели пули.
К счастью, ни одна его не задела.
Он свернул за угол.
«Надо полагать, стрелять они больше не будут, – подумал он, – не то им придется иметь дело с полицией.
Удивительно, как они вообще осмелились».
Позади он услышал топот и припустился еще быстрее.
Только бы выбраться из этих переулков, тогда он спасен.
Куда запропастились все полицейские! Впрочем, лучше обойтись без них.
Придется объясняться, а это ни к чему хорошему не приведет.
Тут ему снова улыбнулась удача.
Он споткнулся о лежащего посреди тротуара человека, который тут же вскочил и, заорав от ужаса, кинулся наутек.
Томми укрылся под аркой подъезда.
Через несколько секунд он с удовольствием убедился, что оба его преследователя, одним из которых был немец, энергично устремились по ложному следу.
Он присел на ступеньку и подождал, пока у него восстановится дыхание.
Потом неторопливо пошел в противоположную сторону.
Он взглянул на свои часы.
Почти шесть.
Уже начинало светать.
Он прошел мимо полицейского, стоящего на перекрестке.
Тот смерил его подозрительным взглядом, и Томми почувствовал законное негодование.
Но, проведя ладонью по лицу, рассмеялся.
Он же не брился и не мылся трое суток!
Ну и хорош же он, наверное!
Он немедленно зашагал к турецким баням, которые, как он знал, сейчас были наверняка открыты.
Под яркие солнечные лучи он вышел, вновь став самим собой и обретя способность обдумать дальнейшие действия.
Прежде всего надо поесть.
Ведь в последний раз он ел вчера днем.
Томми свернул в закусочную и заказал яичницу с ветчиной и кофе.
Поглощая все это, он просматривал утренние газеты и – чуть не поперхнулся.