Его знания были, может, и не всегда точны, но очень обширны, а разговоры всегда пикантны и временами даже остроумны.
Калтон, один из ведущих адвокатов города, заметил, что Роллестон напоминал ему одного из персонажей Биконсфильда, о котором тот отзывался следующим образом:
«Он не блистает интеллектом, но его карманы всегда полны монетами». В угоду Феликсу надо заметить, что монет у него было предостаточно.
Разговор, который начал было увядать перед его приходом, снова разгорелся.
– Прошу меня простить, так неловко, – сказал Феликс, сев рядом с Мадж, – но такому человеку, как я, надо быть осторожным со временем – столько претендентов на него.
– Не особенно вас это и заботит, – заметила мисс Мадж с язвительной улыбкой. – Признайтесь, вы только что из гостей.
– Да, – согласился Роллестон, – в этом недостаток большого числа знакомых.
Они дают вам слабый чай и тонкий кусочек хлеба с маслом, тогда как…
– …вам бы хотелось пряных почек, – закончил его мысль Брайан.
Все посмеялись над этим замечанием, но Феликс не счел нужным обращать внимание на то, что его прервали.
– Единственное преимущество пятичасового чая заключается в том, – продолжил он, – что эта традиция собирает людей вместе, и можно послушать, что происходит вокруг.
– Ах да, Роллестон, – сказал Фретлби, глядя на запоздавшего гостя с заинтересованной улыбкой. – Какие у вас есть новости?
– Хорошие новости, плохие новости и такие, о которых вы еще не слышали, – заявил тот мрачно. – Да, у меня есть кое-что – разве вы еще не осведомлены?
Феликс почувствовал, что в его власти сообщить сенсацию.
Ничто не могло доставить ему большего удовольствия.
– Знаете ли вы, – начал он, мрачно поправляя пенсне, – что выяснилось имя того бедняги, убитого в двуколке?
– Не может быть! – вскрикнули все в один голос.
– Да, – продолжил Роллестон, – и более того, вам всем оно известно.
– Только не Уайт! – сказал Брайан, ужаснувшись.
– Постойте, откуда вы знаете? – спросил Феликс, раздраженный тем, что его опередили. – Я сам только что это услышал от полиции в Сент-Килда.
– Это очевидно, – сказал Фицджеральд смущенно. – Я виделся с ним постоянно, и поскольку я не видел его вот уже две недели, я предположил, что он мог оказаться жертвой.
– Как они это выяснили? – спросил Фретлби, разглядывая свой бокал вина.
– Это все благодаря детективу, – ответил Роллестон. – Такие все знают.
– Очень печально слышать это, – заметил Марк по поводу смерти Уайта. – Я видел его рекомендательное письмо, и он показался мне очень умным и перспективным молодым человеком.
– Проклятая двуколка! – пробормотал Феликс, и Брайан был склонен согласиться с ним.
Весь оставшийся вечер никто не говорил ни о чем другом, кроме убийства и тайны, которой оно окружено.
Когда дамы удалились в гостиную, они продолжили эту тему и там, но в итоге перешли к более приятным разговорам.
Мужчины же, когда скатерть была убрана, наполнили бокалы и продолжили обсуждение с неослабевающим пылом.
Один лишь Фицджеральд не принимал участия в разговоре.
Он сидел поникший, в глубоком раздумье, не пригубив вина.
– Чего я никак не могу понять, – заметил Роллестон, который развлекал себя, раскалывая орехи, – это почему раньше не выяснилось, кто он.
– Это несложно объяснить, – сказал Фретлби, наполняя бокал. – Его здесь мало знали, ведь он приехал из Англии недавно, и, я полагаю, наш дом был единственным, где его принимали.
– Ну подумайте сами, Роллестон, – сказал сидящий рядом с ним Калтон, – если бы вы нашли в двуколке убитого мужчину в вечернем костюме – который носят по вечерам девять из десяти мужчин – без карточек в карманах, без имени на подкладке, я полагаю, вам было бы сложно выяснить, кто он.
Я считаю, надо отдать должное полиции, что они так быстро выяснили это.
– Сразу вспоминается
«Дело Ливенворта» и все подобное, – сказал Феликс, чья начитанность была под сомнением. – Ужасно увлекательно, словно решаешь ребус.
Ха, да я и сам не прочь бы стать детективом!
– Боюсь, в таком случае, – сказал Марк, усмехаясь, – преступники могли бы спать спокойно.
– Да, я не очень разбираюсь в этом, – проницательно заметил Фицджеральд. – Некоторые люди, как бисквиты с кремом, – легонькие на первый взгляд, но густые и насыщенные внутри.
– Какое странное высказывание, – заметил Калтон, попивая вино, – но я боюсь, что полиции придется намного труднее с поисками того, кто совершил преступление.
Я считаю, он чертовски умный человек.
– Значит, думаете, его не найдут? – спросил Брайан, очнувшись от своих раздумий.
– Ну, я не берусь это утверждать, – продолжил адвокат, – но он точно не оставил никаких следов после себя, а даже индейцам, в которых высоко развит инстинкт выслеживания, необходима какая-то зацепка, чтобы выследить врага.
Так что, – продолжил Калтон, разговорившись, – человек, убивший Уайта, – перед нами не обычный преступник. Место, которое он выбрал для преступления, очень удобное.
– Вы считаете? – спросил Роллестон. – Почему же?
Я бы подумал, что двуколка на открытой улице – это крайне безрассудно.
– Именно поэтому оно и удобное, – ответил мистер Калтон загадочно. – Почитайте Томаса Де Квинси, и вы поймете, что чем более место публично, тем меньше риск, что вас там заметят.
В том человеке в светлом пальто не было ничего, что могло бы вызвать подозрения у Ройстона.
Он сел в экипаж с Уайтом, никакого шума, ничто не привлекало внимания, и потом он вышел.
Естественно, Ройстон поехал до Сент-Килда и даже не подозревал, что Уайт был мертв все это время, пока не заглянул внутрь и не дотронулся до него.