– Что я сделаю, – сказал он себе, неторопливо шагая обратно в Мельбурн, – так это увижусь с хозяйкой комнат, когда его не будет дома, и выясню, в котором часу он вернулся в ночь убийства.
Если это совпадет с временем, когда он вышел из двуколки Рэнкина, я получу ордер и тут же арестую его.
Глава 9
Горби наконец-то доволен
Несмотря на долгую прогулку и еще более долгую поездку, Брайан плохо спал той ночью.
Он постоянно ворочался, а временами лежал на спине с широко открытыми глазами, глядя в темноту и думая об Оливере Уайте.
Ближе к рассвету, когда первые тусклые лучи солнца начали пробиваться через жалюзи, он задремал беспокойным сном, преследуемый дурными сновидениями.
Ему казалось, что он едет в кэбе, – и внезапно он увидел рядом с собой Уайта, завернутого в белый саван. Оливер ухмылялся и что-то быстро и радостно бормотал ему.
Потом кэб стал падать с обрыва с большой высоты, вниз, вниз, вниз, и в ушах у Фицджеральда не переставал звучать издевательский смех. Он с криком проснулся и обнаружил, что уже день и что над его бровями выступили капельки пота.
Бесполезно было пытаться еще поспать, поэтому, тяжело вздохнув, молодой человек встал и пошел в ванную комнату, чувствуя себя вымотанным, измученным и ужасно сонным.
Холодная вода приободрила его, помогла прийти в чувство и собраться с мыслями.
Но он не смог сдержать возглас удивления, когда увидел свое отражение в зеркале, старое и осунувшееся, с темными кругами под глазами.
– Хорошенькая же жизнь ждет меня впереди, если все так и будет продолжаться! – горько сказал Фицджеральд. – Лучше бы я никогда и не встречал этого Уайта.
Он оделся.
Брайан был не из тех людей, кто пренебрегает своим внешним видом, даже если речь идет о состоянии крайнего волнения и растерянности.
Однако, несмотря на все старания привести себя в порядок, ему не удалось избежать внимания домовладелицы.
Это была маленькая тощая женщина с морщинистым желтоватым лицом.
Она казалась хрупкой и высохшей, как увядающее дерево.
При каждом движении у нее все хрустело, и наблюдатель не мог избавиться от страха, что сейчас ее высохшие конечности отломятся, как ветки старого дерева.
Когда она говорила, то произносила слова твердым пронзительным голосом, напоминающим звуки, издаваемые сверчками, а когда облачала свое истонченное тело в выцветшее коричневое шелковое платье – что случалось довольно часто, – ее схожесть с этими насекомыми становилась просто поразительной.
И когда этим утром она прошла в гостиную Брайана с «Аргусом» и чашкой кофе, на ее маленьком каменном лице отразилось непонимание и удивление его изменившейся внешностью.
– Боже мой, сэр, – прощебетала женщина своим пронзительным голосом, поставив чашку на стол, – вам плохо?!
Брайан помотал головой.
– Просто плохо спал, вот и все, миссис Сэмпсон, – ответил он, раскрывая газету.
– А! Это потому, что у вас мало крови поступает в голову, – мудро заметила хозяйка, у которой всегда были свои идеи по поводу здоровья. – Нет крови, нет сна.
Фицджеральд внимательно посмотрел на нее после этих слов, ведь в ее венах было так мало крови, что он задумался, спала ли она когда-нибудь вообще.
– У брата моего отца, который, естественно, был моим дядей, – продолжила домовладелица, доливая Брайану кофе, – было невероятное количество крови, и это позволяло ему спать так, что кровь из него высасывали пинтами, чтобы он проснулся.
Молодой человек держал «Аргус» перед глазами и под этим надежным прикрытием тихонько посмеивался над старушкой.
– Его вены были полны кровью, как реки, – продолжила хозяйка, не уставая черпать подробности из своего богатого воображения, – доктор немел при виде Ниагары, которая хлестала из него; но у меня самой совсем не так много крови.
Брайан снова подавил смешок.
Он просто молчал, решив для себя, что, когда Сэмпсон уйдет из комнаты, он сможет наконец позавтракать.
– И если вы что-нибудь еще захотите, мистер Фицджеральд, – продолжила та, подойдя к двери, – вы знаете, где находится колокольчик, так же четко, как я знаю, где кухня. – С этими словами она, улыбнувшись напоследок, выползла из комнаты.
Как только дверь закрылась, Брайан отложил газету и захохотал, несмотря на все свои невзгоды.
Он обладал тем ярким ирландским темпераментом, благодаря которому человек может оставить все свои проблемы позади и просто наслаждаться моментом.
Его хозяйка, в свою очередь, являлась неиссякаемым источником развлечения для него, и ему явно пришлось по душе то чувство юмора, которое проснулось в ней этим утром.
Тем не менее спустя некоторое время смех его угас, и все беды вновь обрушились на его голову.
Он допил кофе, отодвинув от себя еду, лежащую перед ним, и просмотрел «Аргус», выискивая новую информацию об убийстве.
То, что он прочитал, заставило побелеть его и без того бледное лицо.
Сердце бешено колотилось в груди.
– Неужели они нашли какую-то улику? – прошептал он, поднявшись, и начал беспокойно ходить по комнате взад-вперед. – Интересно, что бы это могло быть?
Вчера ночью я сбил со следа того человека, но если он подозревает меня, то ему не составит труда выяснить, где я живу.
Боже!
Что я говорю!
Я стал жертвой собственного воспаленного воображения.
Меня ничто не связывает с преступлением, следовательно, мне нечего опасаться.
Пожалуй, лучше мне уехать из города на время, хотя, если я подозреваемый, это возбудит подозрения.
Ох, Мадж, дорогая моя, – воскликнул он, – если бы ты только знала, как я страдаю, ты бы пожалела меня, но ты никогда не должна узнать правду! Никогда!
Никогда! – И, опустившись на стул у окна, молодой человек закрыл лицо руками.
Посидев в таком положении несколько минут, погруженный в мрачные мысли, он встал и позвонил в колокольчик.
Отдаленный скрип дал ему понять, что Сэмпсон услышала просьбу, и вскоре она объявилась, похожая на сверчка, как никогда раньше.