– У меня болела голова, – начала объяснять хозяйка, – и хотя я и провела весь день на солнце, занимаясь стиркой, мне было совсем не уснуть в ту ночь, поэтому я спустилась вниз на кухню, чтобы сделать припарку из льняных семян и приложить ее к голове, ведь мне сказали, что это снимает боль, еще когда я работала медсестрой, один доктор в госпитале, теперь у него свой бизнес в Гилонге и большая семья, он так рано женился… И как раз, когда я выходила из кухни, я услышала, как мистер Фицджеральд пришел, и я обернулась посмотреть на часы, это моя привычка, смотреть на часы: когда мой покойный муж возвращался домой под утро, я готовила ему завтрак.
– И который был час? – спросил Сэмюэль, еле сдерживая волнение.
– Без пяти два, – ответила миссис Сэмпсон.
Горби задумался:
«Кэб поймали в час ночи, через десять минут они поехали в сторону Сент-Килда, доехали до гимназии, примерно минут через двадцать пять, затем Фицджеральд разговаривает с кэбменом минут пять, уже половина, затем он подождал другой кэб, скажем, минут десять, уже без двадцати два, и необходимо еще двадцать минут, чтобы добраться до Восточного Мельбурна, плюс еще минут пять, чтобы дойти до дома, итого получается пять минут третьего, а не без пяти два. Черт!»
– А ваши часы на кухне правильно показывают время? – спросил он уже вслух.
– Думаю, да, – ответила миссис Сэмпсон. – Иногда они немного отстают, ведь их никто не чистит долгое время, хотя мой племянник – часовщик, и обычно я отдаю часы ему на ремонт.
– Ну конечно, часы отставали в ту ночь, – радостно решил Сэмюэль. – Должно быть, он пришел в пять минут третьего, тогда все сходится.
– Что сходится? – резко спросила хозяйка. – И откуда вы знаете, что мои часы отстают на десять минут?
– Так, значит, я прав? – не скрывая волнения, спросил следователь.
– Я не отрицаю это, – призналась миссис Сэмпсон, – на часы не всегда можно положиться, так же как и на человека. Но ведь это не повлияет на страховку, обычно же он дома до полуночи?
– Не беспокойтесь, это не вызовет никаких проблем, – успокоил ее детектив, тихо радуясь той информации, которую ему удалось получить. – Это комната мистера Фицджеральда?
– Да, – ответила хозяйка, – и обставлял он ее сам, знаете, он любитель всякой роскоши, вкус у него хороший, хотя не буду отрицать, что я помогала ему с выбором. И у меня есть еще одна такая же комната для жильца, так что, если у вас есть знакомые, ищущие себе жилье, я позабочусь о них, у меня прекрасные рекомендации, и я очень вкусно готовлю, и…
В этот момент в дверь позвонили, и миссис Сэмпсон пришлось оставить Горби и поспешить вниз.
Предоставленный самому себе, Сэмюэль встал и осмотрел комнату.
Она была превосходно обустроена, и картины на стенах тоже были хороши.
В одном конце этого помещения, у окна, стоял письменный стол, заваленный бумагами.
– Полагаю, нет никакого смысла искать бумаги, которые он вытащил из кармана Уайта, – рассуждал детектив, переворачивая какие-то письма, – ведь я не знаю, что это были за бумаги, и даже если я наткнусь на них, я ничего не пойму. Но было бы неплохо найти вторую перчатку и бутылочку с хлороформом, если, конечно, он еще не избавился от них.
Здесь не видно ничего похожего; видимо, стоит поискать в его спальне.
Нельзя было терять ни минуты, так как миссис Сэмпсон могла вернуться в любой момент, поэтому Горби быстро прошел из гостиной в спальню.
Первым, что бросилось детективу в глаза, была большая фотография в роскошной рамке, фотография Мадж Фретлби.
Снимок стоял на туалетном столике и был похож на тот, что обнаружился в альбоме Уайта.
Детектив взял ее в руки, усмехнувшись.
– Вы милая девушка, – обратился он к снимку, – вот только вы дали свою фотографию двум молодым людям, которые оба влюблены в вас и оба вспыльчивы.
В итоге один из них мертв, и второй проживет не сильно дольше.
Таков результат ваших действий.
Он поставил фото на место и, оглянувшись вокруг, увидел краем глаза светлое пальто, висящее за дверью, и мягкую шляпу.
– Ага, – обрадовался следователь, подходя к двери, – вот то самое пальто, которое было на вас, когда вы убили того беднягу.
Интересно, что у вас в карманах… – И он запустил руку в каждый карман.
В одном был старый билет в театр и пара коричневых перчаток, а во втором Горби нашел очень интересную вещь – не что иное, как пропавшую перчатку жертвы.
Там она и лежала все это время, испачканная белая перчатка на правую руку, с черной каймой на тыльной стороне. Детектив удовлетворенно улыбнулся и аккуратно положил находку обратно в карман.
– Утро прошло не зря, – похвалил он себя. – Я выяснил, что время его возвращения домой совпадает с моей теорией, и более того, вот перчатка, которая, несомненно, принадлежала Уайту.
Если я найду еще и хлороформ, можно считать, что моя работа выполнена.
Но бутылочка с хлороформом не нашлась, как тщательно он ни искал.
В конце концов, услышав, что миссис Сэмпсон поднимается по лестнице, сыщик бросил поиски и вернулся в гостиную.
– Видимо, он ее выбросил, – сказал он, садясь на свое место, – но это не так важно.
Думаю, я смогу выстроить цепь улик из того, что уже имеется, и этого будет достаточно для обвинения.
Кроме того, полагаю, когда его арестуют, он сам во всем признается. Мне показалось, его мучает совесть за содеянное.
Дверь открылась, и в комнату вошла крайне негодующая хозяйка.
– Один из этих китайских торговцев, – объяснила она, – он пытался всучить мне морковь, объясняя мне, как будто я не знаю, что это за овощ, и все твердил про шиллинги, как будто там, где его вырастили, люди вообще знают что-то о шиллингах.
Но я никогда не смогу хорошо относиться к иностранцам, а все из-за того француза, который учил меня своему языку и удрал с серебряным чайным сервизом моей матери без ее ведома, а тот стоял прямо на буфете для красоты.
Горби прервал теплые воспоминания миссис Сэмпсон, заявив, что, поскольку вся необходимая информация ему теперь известна, ему пора уходить.
– Я так надеюсь, – сказала женщина, открывая ему дверь, – что мы с вами еще увидимся, если дела мистера Фицджеральда потребуют вашей помощи.
– Не беспокойтесь, мы обязательно еще увидимся, – успокоил ее детектив шутливым тоном. «И, конечно, вам не понравится, когда вас вызовут в суд в качестве свидетеля», – добавил он про себя.
– Правильно ли я вас понял, миссис Сэмпсон, что мистер Фицджеральд будет дома сегодня после обеда? – уточнил следователь перед уходом.
– Да, сэр, все правильно, – ответила хозяйка. – Он сейчас пьет чай со своей юной леди, мисс Фретлби, и деньги его никогда не кончаются, хотя, конечно, у меня бы они тоже не кончались, родись я в такой благородной семье.
– Не стоит говорить мистеру Фицджеральду, что я приходил, – попросил Горби, закрывая за собой ворота, – скорее всего, я приду и увижусь с ним сегодня.
– Какой же дородный господин! – сказала миссис Сэмпсон себе, провожая взглядом детектива. – Прямо как мой покойный отец, уж он всегда был мясист, оттого что много ел, но я пошла в свою мать и ее родичей, худышек, гордящихся тем, как они умеют сохранить свою худобу, и уксус, который они пили, в том порукой, хотя самой мне такое не по нутру.
Она поднялась наверх убрать остатки завтрака, а Сэмюэль уже спешил в полицейский участок, чтобы взять ордер на арест Брайана за предумышленное убийство.
Глава 10