Безусловно, есть такие, кто считает Нерона приятным молодым человеком, чья жестокость стала лишь результатом переполнявших его эмоций, и кто рассматривает Генриха VIII как подкаблучника, которому не повезло иметь шесть жен.
Такие люди радуются возможности выразить сочувствие преступникам вроде Неда Келли.
Они рассматривают подобных личностей как воплощение героизма, как тех, к кому отнеслись бесчувственно и несправедливо узколобые представители закона.
Если одна половина человечества бьет лежачего, то вторая половина обязательно утешает его полупенсовиком.
Поэтому, когда большинство жителей были настроены против Фицджеральда, были у него и сочувствующие.
Это утешало Мадж.
Не то чтобы она поверила бы в его виновность, если бы даже весь город обвинил ее возлюбленного.
Логика не может объяснить женские мысли.
Любви к мужчине достаточно, чтобы возвести его в ранг полубожества.
Женщина наотрез отказывается видеть что-либо грешное в своем идеале.
Когда все остальные отворачиваются от него, она приникает к нему, когда все остальные хмурятся, она улыбается, и когда он умирает, она сохраняет о нем память как о святом мученике.
Современные мужчины склонны принижать представительниц женского пола, но по-настоящему несчастен тот, кто в трудную минуту остается без добрых слов утешения от своей женщины.
Что же касается Мадж Фретлби, то она была настоящей женщиной и стояла на своем.
Она отказывалась сдаваться и не отступала без спора.
Ее любимый был невиновен, и это будет доказано, считала она, потому что интуиция подсказывала ей, что в последний момент он будет спасен.
Она бы пошла в тюрьму увидеться с ним, но ее отец категорически запретил ей делать это.
Поэтому она полагалась на Калтона, который передавал ей все новости и любые сообщения.
Упрямый отказ Брайана обеспечить себе алиби раздражал Дункана, тем более что он не знал ни одной причины, достаточной, чтобы подвергать себя такому риску.
– Если все это ради женщины, – сказал он Брайану, – кем бы она ни была, то это ребяческая глупость.
Самосохранение – первый закон существования, и, если моя шея в опасности, я не пощажу никого ради спасения своей жизни.
– Посмею предположить, – ответил Фицджеральд, – что, если бы у тебя были мои причины, ты бы думал иначе.
Тем не менее у адвоката было подозрение, которое, по его мнению, могло бы оправдать упрямство Брайана.
Арестованный признал, что у него была назначена встреча с женщиной.
Он был красивым молодым человеком, и, возможно, его моральные качества ничуть не отличали его от товарищей.
Вероятно, здесь была замешана замужняя женщина.
И, вероятно, он был с ней в ту ночь и теперь отказывался говорить об этом, чтобы защитить ее.
– Даже если так, – не мог успокоиться Калтон, – лучше уж потерять репутацию, чем собственную жизнь. И на самом деле эта женщина сама должна во всем признаться.
Конечно, это будет нелегко для нее, но все-таки, когда на кону человеческая жизнь, ничто не должно ее останавливать.
Находясь в таких тягостных раздумьях, Калтон шел по Сент-Килда, чтобы поговорить с Мадж.
Он хотел попросить ее, чтобы она помогла ему узнать необходимую информацию.
Адвокат очень уважал мисс Фретлби и считал ее очень умной женщиной.
Была вероятность, думал он, что любовь Брайана заставит его признаться во всем при первой же просьбе возлюбленной.
Он увидел, что Мадж уже давно ждала его.
– Где вы были все это время? – спросила она, когда они сели. – Я считала минуты с тех пор, как мы виделись последний раз.
Как он?
– Все так же, – ответил Калтон, снимая перчатки. – Так же упрямо отказывается спасать свою жизнь.
Где ваш отец? – вдруг спросил он.
– Уехал из города, – нетерпеливо ответила девушка. – Он не вернется до следующей недели… Что вы имеете в виду, говоря, что Брайан не хочет спасать свою жизнь?
Дункан наклонился и взял ее руку.
– Вы хотите спасти его жизнь? – спросил он.
– Спасти его жизнь! – повторила Мадж, с криком поднявшись с кресла. – Видит бог, я отдам за него свою!
«Боже, – подумал Калтон про себя, глядя на ее сияющее лицо, – эти женщины вечно впадают в крайности».
– Дело в том, – продолжил он вслух, – что Фицджеральд может обеспечить себе алиби, но он отказывается делать это.
– Но почему?
Юрист пожал плечами:
– Это одному богу известно. Какие-то ребяческие идеалы, полагаю.
Он отказывается говорить мне, где он был в ту ночь, но, возможно, он не откажет вам – поэтому вы должны пойти со мной и увидеться с ним. Тогда, может, он придет в чувство и во всем признается.
– Но мой отец… – засомневалась Фретлби.
– Вы же сказали, что его нет в городе? – уточнил Калтон.
– Да, – подтвердила его собеседница. – Но он запретил мне ходить туда.