Калтон: И вам не приходило в голову, что это мог быть другой человек?
Свидетель: Нет, я думал, что это был один и тот же мужчина.
На этом показания Ройстона закончились, и адвокат сел, очень недовольный невозможностью выбить из него что-то более толковое.
Одно было понятно: кто-то оделся так, чтобы походить на Брайана, и говорил тихим голосом, чтобы не выдать себя.
Клемент Рэнкин, следующий свидетель, подтвердил, что подсудимый сел к нему на Сент-Килда-роуд между часом и двумя часами ночи в пятницу, и он повез его на Паулет-стрит, в Восточный Мельбурн.
На перекрестном допросе Калтон добился одного высказывания в пользу заключенного.
Калтон: Подсудимый, это тот же джентльмен, которого вы отвезли на Паулет-стрит?
Свидетель (уверенно): Да.
Калтон: Откуда вы это знаете?
Вы видели его лицо?
Свидетель: Нет, шляпа была опущена у него на глаза, и я видел только край усов и подбородок, но он вел себя так же, как подсудимый, и его усы были такого же цвета.
Калтон: Когда вы подъехали к нему на Сент-Килда-роуд, где он был и что делал?
Свидетель: Он был рядом с гимназией, быстро шел в сторону Мельбурна и курил сигарету.
Калтон: На нем были перчатки?
Свидетель: Да, на левой руке, правая была без перчатки.
Калтон: У него были кольца на правой руке?
Свидетель: Да, большое кольцо с алмазом на указательном пальце.
Калтон: Вы уверены?
Свидетель: Да, потому что мне показалось странным, что такой джентльмен прогуливается в таком месте, а когда он заплатил мне за поездку, я увидел, как алмаз переливается в лунном свете.
Калтон: Этого достаточно.
Адвокат был доволен этой новой информацией, поскольку Фицджеральд ненавидел кольца и никогда их не носил, о чем Дункан сделал себе пометку.
Миссис Хэйблтон, хозяйка комнат, была вызвана следующей, и подтвердила, что Оливер Уайт проживал у нее почти два месяца.
Он казался приличным молодым человеком, но часто приходил домой пьяным.
Единственным его другом, о котором она знала, был мистер Морланд, который часто встречался с ним.
Четырнадцатого июля подсудимый пришел к мистеру Уайту, и они поссорились.
Хозяйка слышала, как Уайт сказал:
«Она моя, ты не можешь ничего сделать с этим», а подсудимый ответил:
«Я могу убить тебя, и если ты женишься на ней, я убью тебя у всех на глазах».
В тот момент она не имела понятия, о какой даме шла речь.
Это заявление вызвало волну недовольства в зале суда, и половина сидящих там решила, что этого уже достаточно для доказательства вины подсудимого.
Во время перекрестного допроса Калтону не удалось вытянуть из свидетельницы что-нибудь дельное, поскольку она просто повторяла одно и то же снова и снова.
Следующим свидетелем была миссис Сэмпсон, которая проковыляла до трибуны в слезах и давала ответы пронзительно недовольным голосом.
Она заявила, что подсудимый имел привычку приходить домой рано, но в ночь убийства пришел раньше двух часов.
Прокурор (глядя в свои заметки): Вы хотели сказать, после двух.
Свидетельница: Я уже сказала так по ошибке полицейскому, который назвался агентом по недвижимости, и практически уговорил меня заявить это, но я не повторю своей ошибки: было без пяти два, могу поклясться.
Прокурор: Вы уверены, что ваши часы показывали правильное время?
Свидетельница: Нет, но мой племянник – часовщик, и он навестил меня и починил часы в четверг вечером, а мистер Фицджеральд пришел в пятницу ночью.
Миссис Сэмпсон храбро упиралась в своем показании и покинула свидетельскую трибуну с видом победителя, а остальные ее слова не представляли особой важности в сравнении с этим.
Свидетель Рэнкин, который довез подсудимого до Паулет-стрит (в чем поклялся), был вызван снова и дал показания, что было два часа, когда подсудимый вышел из его кэба на Паулет-стрит.
Прокурор: Почему вы так уверены?
Свидетель: Потому что я слышал бой часов на почтамте.
Прокурор: Эти часы слышно в Восточном Мельбурне?
Свидетель: Ночь была очень тихой, и я слышал звон часов и два удара абсолютно четко.
Это противоречие в показаниях относительно времени было веским аргументом в пользу Брайана.
Если, как заявила хозяйка комнат, которая судила по кухонным часам, где выставили точное время накануне вечером, Фицджеральд пришел домой без пяти два, он никак не мог быть тем мужчиной, который вышел из кэба Рэнкина в два часа на Паулет-стрит.
Следующим свидетелем был доктор Чинстон, поклявшийся, что смерть жертвы наступила из-за паров хлороформа в большом количестве, а за ним последовал Горби, который заявил о перчатке, принадлежавшей жертве и найденной в кармане пальто подсудимого.
Роджер Морланд, близкий друг жертвы, был вызван следующим.
Он заявил, что познакомился с убитым в Лондоне и проводил с ним много времени.
В ночь убийства он был в отеле «Ориент» на Берк-стрит.
Оливер Уайт вошел и был очень взволнован.