Он был в вечернем костюме, а поверх костюма надел светлое пальто.
Они выпили вместе, затем пошли в гостиницу на Рассел-стрит и там выпили еще.
Оба, и свидетель, и жертва, были пьяны.
Уайт снял свое светлое пальто, сказав, что ему жарко, и вскоре вышел на улицу, оставив свидетеля в баре.
Его разбудил бармен, который хотел, чтобы он ушел.
Морланд увидел, что Уайт оставил свое пальто, и взял его, чтобы отдать ему.
Но когда он вышел на улицу, кто-то схватил пальто и убежал.
Роджер попытался побежать за вором, но не смог, так как был слишком пьян.
Потом он пошел домой и лег спать, поскольку ему надо было рано вставать, чтобы поехать за город утром.
В перекрестном допросе выяснилось следующее:
Калтон: Когда вы вышли на улицу из гостиницы, вы видели жертву?
Свидетель: Нет, но я был очень пьян, и я бы не заметил его, если бы только он не заговорил со мной.
Калтон: Из-за чего жертва была взволнована, когда вы встретились?
Свидетель: Я не знаю, он не сказал.
Калтон: О чем вы говорили?
Свидетель: О всяком.
В основном о Лондоне.
Калтон: Жертва упоминала что-нибудь о бумагах?
Свидетель (удивленно): Нет.
Калтон: Вы уверены?
Свидетель: Вполне уверен.
Калтон: Во сколько вы пришли домой?
Свидетель: Я был слишком пьян, чтобы запомнить.
На этом свидетели прокурора закончились. Было уже поздно, и слушание отложили на следующий день.
Судебный зал вскоре опустел, и Дункан, глядя в свои записи, сделал вывод, что результатом первого дня были два очка в пользу Фицджеральда.
Во-первых, нестыковка времени в показаниях Рэнкина и хозяйки комнат миссис Сэмпсон.
Во-вторых, показания Ройстона о кольце на пальце правой руки мужчины, убившего Уайта, в то время как подсудимый никогда не носил колец.
Конечно, такие доказательства невиновности выглядели слишком скудными перед махиной улик в пользу вины подсудимого.
Мнения публики разделились: кто-то выступал в защиту узника, кто-то против него, – когда внезапное происшествие удивило оба лагеря.
По всему Мельбурну вышли экстренные выпуски прессы, и новость, в них появившаяся, передавалась из уст в уста со скоростью лесного пожара: «Нашлась пропавшая свидетельница, Сал Роулинз!»
Глава 18
Сал Роулинз выкладывает все ей известное
Да, так оно и было.
Роулинз появилась в последний момент, к огромному облегчению Калтона, который увидел в ней ангела, ниспосланного небесами, чтобы спасти жизнь невинного человека.
Это произошло после завершения слушания. Адвокат вместе с Мадж отправился в свой офис, когда вошел клерк с телеграммой.
Дункан быстро открыл ее и с немым восторгом в глазах передал мисс Фретлби.
Та, как истинная женщина, повела себя менее уравновешенно и, прочитав письмо, не сдержалась, упала на колени и принялась благодарить Бога за то, что молитвы ее были услышаны и жизнь ее возлюбленного будет спасена.
– Отведите меня к ней сейчас же! – умоляла Мадж адвоката.
Она с нетерпением ждала, когда услышит из уст самой Сал те блаженные слова, которые спасут жизнь Брайана от ужасной смерти.
– Нет, моя дорогая, – ответил Калтон твердо, но аккуратно. – Я не могу позволить себе отвезти даму в то место, где живет Сал Роулинз.
Вы узнаете обо всем завтра, а пока вы должны поехать домой и хорошенько выспаться.
– А вы скажете ему? – прошептала девушка, схватив Дункана за руки.
– Немедленно, – последовал ответ. – И я увижусь с Сал Роулинз сегодня же и выслушаю все, что она может рассказать нам.
Отдыхайте спокойно, моя дорогая, – добавил он, проводив мисс Фретлби до кареты, – теперь он в полной безопасности.
Брайан выслушал новость с чувством искренней благодарности, зная, что теперь его жизнь в безопасности и что ему удалось сохранить свой секрет.
Это было вполне понятное чувство после неестественно жуткой жизни, начавшейся после его ареста.
Когда ты молод и здоров и перед тобой лежит весь мир, мысль о надвигающейся смерти невыносима.
И все же, несмотря на радость от спасения своей шеи от петли, вместе с этим был в душе Фицджеральда еще и ужас той тайны, которую умирающая женщина с таким злорадством поведала ему.
– Лучше бы она умерла молча, чем наградила меня таким горем, – вздыхал молодой человек.
Пока он измерял камеру шагами в изнурительные ночные часы, Мадж в своей комнате стояла на коленях и благодарила Бога за его милосердие, а Калтон, своего рода добрая фея для двух возлюбленных, спешил в скромное убежище миссис Роулинз, также известной как Старьевщица.