Килсип был рядом с ним, и они оживленно разговаривали о судьбоносном появлении бесценного свидетеля.
– Что мне нравится, – заметил сыщик своим мягким, проникновенным тоном, – так это то, как все обернется для Горби.
Он был так уверен, что Фицджеральд – преступник, а теперь, когда его выпустят, будет в ярости.
– Где же была Сал все это время? – спросил Дункан отсутствующим голосом, не слушая детектива.
– Болела, – ответил его спутник. – После того как она бросила китайца, она поехала за город, там, видимо, простудилась, упав в какую-то реку, и все обернулось воспалением мозга.
Кто-то нашел ее, взял к себе и вылечил.
Когда она поправилась, вернулась к бабке.
– Но почему люди, которые лечили ее, не сказали ей, что ее ищут?
Они же наверняка видели газеты.
– Нет, не видели, – ответил детектив. – Они ничего не знали.
– Идиоты! – пробормотал Калтон. – Как могут люди быть такими невеждами?
По всей Австралии только об этом и кричали.
В любом случае они просто лишили себя денег.
Так ведь?
– Полностью согласен, – сказал Килсип, – но я слышал, что она вернулась сегодня в пять утра, больше похожая на труп, чем на живого человека.
Когда они зашли в убогий, затхлый коридор, который вел к пристанищу Старьевщицы, на лестнице виднелся бледный свет.
Поднимаясь, сыщик с адвокатом слышали злобный голос старухи, извергающей проклятия на своего отпрыска, и тихий голос девочки в ответ.
Войдя в комнату, Калтон увидел, что больная женщина, лежавшая в углу в его прошлый визит, исчезла, а старая гадалка сидела за столом с колотой чашкой и своей любимой бутылкой чего-то крепкого.
Она, видимо, собиралась провести так всю ночь, чтобы отпраздновать возвращение внучки, и поэтому начала пить рано, чтобы не терять ни минуты.
Сал же сидела на сломанном стуле, устало облокотившись на стену.
Она встала, увидев Дункана и детектива, и они увидели высокую стройную женщину лет двадцати пяти от роду. Мисс Роулинз неплохо выглядела, но была бледна и измождена после недавней болезни.
На ней мешком висело какое-то дешевое синее платье, потертое и рваное, а на плечи была накинута старая клетчатая шаль, которую она поправила на груди, когда вошли незнакомцы.
Ее бабушка, которая выглядела еще более странно и кричаще, чем обычно, поприветствовала незваных гостей пронзительным воплем и потоком избранных фразочек.
– А, это снова вы, да, – проскрипела она, раскинув свои костлявые руки, – пришли отнять девочку у бедной старой бабки, которая растила ее, заботилась о ней, когда ее мать ушла.
Я еще найду на вас управу, вот увидите!
Килсип не обратил внимания на этот взрыв привычной ярости, а сразу повернулся к девушке:
– Этот джентльмен хочет поговорить с вами, – вежливо произнес он, давая ей сесть обратно на стул. Ему казалось, что молодая Роулинз была еще слишком слаба, чтобы стоять на ногах. – Просто расскажите ему то, что рассказали мне.
– О «Королеве», сэр? – спросила Сал тихим, хриплым голосом, не отводя взгляд от Калтона. – Если бы я только знала, что вы ищете меня, я бы приехала раньше.
– Где вы были? – спросил Дункан сочувственным тоном.
– Около Южного Уэльса, – ответила девушка, дрожа. – Тот тип, с которым я поехала в Сидней, бросил меня, да, бросил меня умирать, как собаку в канаве.
– Будь он проклят! – проскрипела старуха с сочувствием, сделав еще пару глотков из колотой чашки.
– Я встретила китайца, – устало продолжила ее внучка, – и жила с ним какое-то время… Это ужасно, да? – спросила она с жутким смешком, увидев отвращение на лице адвоката. – Но китаец был неплохой, они относятся к бедным девушкам несравненно лучше, чем белые парни.
Они не забивают их до полусмерти, не таскают их по полу за волосы.
– Черт бы их побрал! – снова сонно проскрипела Старьевщица. – Я вырву их сердца!
– Наверное, я сошла с ума, – продолжила Сал, убрав прядь спутанных волос со лба, – потому что, когда я ушла от китайца, я шла, и шла, и шла прямо в заросли, пытаясь прийти в себя, и у меня было ощущение, что я вся горю.
Я зашла в реку и вся промокла, потом сняла ботинки и легла на траву, а потом пошел дождь, и я пошла к ближайшему дому, и люди взяли меня к себе.
Ах, они такие добрые! – Она начала сопеть. – Они не допрашивали меня, а дали мне еды.
Я сказала им чужое имя.
Я так боялась того типа, что он найдет меня.
Потом я заболела и ничего не понимала несколько недель.
Они сказали мне, что я была не в себе.
А потом я вернулась сюда, чтобы увидеться с бабушкой.
– Черт побери, – снова произнесла старуха, но теперь уже таким нежным тоном, что это звучало как благословение.
– А те люди, которые взяли вас к себе, неужели они не рассказывали вам про убийство? – спросил Калтон.
Сал помотала головой:
– Нет, это было далеко отсюда, и они ничего не знали об этом, совсем ничего.
– А! Это все объясняет, – пояснил себе Дункан. – Ну а теперь, – подбодрил он собеседницу, – расскажите мне все, что произошло в ту ночь, когда вы привели мистера Фицджеральда, чтобы увидеться с
«Королевой».
– Кто это? – озадаченно спросила девушка.
– Мистер Фицджеральд, джентльмен, которому вы принесли письмо в Мельбурнский клуб.