Голос ее затих и перешел в стоны, что заставило девочек в углу поежиться и заткнуть пальцами уши.
– Моя дорогая, – сказал доктор, наклоняясь над кроватью, – вы не хотели бы увидеться со священником?
Гадалка посмотрела на него блестящими темными глазами, уже затуманенными приближающейся смертью, и сказала тихим хриплым голосом: – Зачем?
– Потому что вам осталось немного, – аккуратно сказал медик. – Вы умираете.
Старьевщица подскочила и схватила его за руку с криком ужаса:
– Умираю! Умираю! Нет, нет! – застонала она, хватаясь за его рукав. – Я не готова умереть, черт побери, помогите мне, спасите меня, я не знаю, куда попаду, спасите меня!
Доктор попытался убрать ее руки, но она держалась за него с удивительной цепкостью.
– Это невозможно, – сказал он резко.
Старуха снова откинулась на подушку.
– Я дам вам денег, – прокричала она, – много денег, они все мои, мои!
Видите, видите, соверены!.. – И, разрывая подушку, она вытащила тканевую сумочку, из которой посыпались монеты.
Золото, много золота высыпалось на кровать, на пол, в темноту и раскатилось по углам, но никто не притронулся к нему, так все были охвачены ужасом происходящего.
Гадалка схватила несколько сияющих вещиц и протянула их троим мужчинам у кровати, но руки ее дрожали, и монеты падали на пол с металлическим звоном.
– Все мои, мои! – прокричала она. – Верните мне жизнь, вот вам золото, деньги, черт побери, я продам свою душу за это, спасите меня, мою жизнь! Дрожащими руками она попыталась всучить монеты врачу, а потом Дункану с Килсипом.
Они молчали и смотрели на нее, а две девочки в углу вцепились друг в друга и тряслись от страха.
– Не смотрите на меня, нет! – продолжала кричать больная, снова подбирая золото. – Вы хотите, чтобы я умерла, но нет, нет, я не умру, верните мне мое золото… – И она принялась собирать соверены. – Я заберу их с собой, я не умру.
Боже, Боже… Я ничего не сделала плохого, дайте мне… дайте мне Библию, спасите меня. Боже… черт… Боже… – И она рухнула на кровать.
Тусклый свет от свечи мерцал на рассыпанном золоте и на мертвом лице гадалки, окаймленном седыми волосами. Трое мужчин с тяжелым сердцем отвернулись и молчали. В ушах у них звенели слова: «Боже… спаси меня, Боже!»
Глава 28
У Марка Фретлби гость
Если верить афоризмам из букваря, «не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня».
Теперь Брайан понял всю суть этого высказывания.
Он был в городе уже почти целую неделю, но еще не виделся с Калтоном.
Каждое утро – или почти каждое – он собирался и выходил из дома, но никогда не приходил к адвокату.
Вместо этого он возвращался в свои комнаты в Восточном Мельбурне и проводил время в доме или в саду.
Когда продажа фермы вынудила его приехать в город, он постарался разобраться с делами как можно быстрее и сразу же вернулся обратно.
Любопытно, что Фицджеральд избегал встречи со всеми своими друзьями.
Молодой человек все еще остро переживал тот факт, что недавно сидел на скамье подсудимых, и даже когда он гулял вдоль берегов мутной Ярры, что бывало довольно часто, ему было не по себе – Брайану казалось, что он был предметом всеобщего любопытства и что люди оборачивались посмотреть на него из желания увидеть человека, который чудом избежал повешения.
Как только ферма будет продана и они с Мадж поженятся, он намеревался тут же покинуть Австралию и никогда больше туда не возвращаться.
Но пока уехать не получалось, и он считал, что не должен ни с кем встречаться, не должен видеться со старыми друзьями – так сильно он боялся, что на него все будут смотреть.
Миссис Сэмпсон, которая с радостью приняла его обратно, очень громко выражала свое недовольство тем, как он хоронил себя в четырех стенах.
– У вас такие измученные глаза, – сочувственно заметила старушка, – и это все из-за недостатка воздуха. Дядя моего мужа, который был врачом, надо сказать, очень хорошим врачом, в Коллинвуде, говорил, что атмосфера может задавить человека, лишить его аппетита, вот и вы едва ли что едите, а вы ведь не бабочка, вам бы следовало хорошо питаться.
– У меня все нормально, – сказал Брайан рассеянно, зажигая сигарету и вполуха слушая беспрерывную болтовню хозяйки, – но если кто-то зайдет, скажите, что меня нет.
Я не хочу, чтобы меня беспокоили.
– Это очень мудрый выход из ситуации, достойный Соломона, – продолжила миссис Сэмпсон энергично, – который, без сомнения, имел прекрасное здоровье для свиданий с царицей Савской только потому, что не допускал к себе никого, если не был расположен к разговору. Я и сама так делаю время от времени, когда настроение совсем плохое. Я слышала, что хорошо помогает содовая вода, если ее добавлять в бренди, и именно это, возможно, и поддерживает ваше стремление жить, и… Ой, звонок! – прервалась она, выбегая из комнаты к входной двери. – Мои ноги совсем сдают, не выдерживают такой нагрузки.
В это время Фицджеральд сидел, расслаблялся и курил, и теперь, когда миссис Сэмпсон с ее постоянной болтовней ушла, он вздохнул с облегчением. Но вскоре молодой человек услышал ее шаги на лестнице, и она вошла в комнату с телеграммой, которую передала ему.
– Надеюсь, это не плохие новости, – сказала хозяйка, отойдя к двери. – Я не люблю плохие новости, у меня было достаточно стресса в молодости, когда умер мой дедушка и наша семья оказалась в такой беде, а теперь, если извините меня, сэр, я вернусь к своему обеду, ведь вы же знаете, я всегда ем в одно и то же время, и я прекрасно знаю свой организм, меня часто тошнит, поэтому я бы не смогла стать моряком.
Когда истории Сэмпсон на время иссякли, она вышла из комнаты и, громко скрипя суставами, пошла по ступеням, оставив Брайана наедине с телеграммой.
Он открыл конверт и вытащил записку от Мадж, в которой говорилось, что они с отцом вернулись в город и что она приглашает его на обед этим вечером.
Фицджеральд свернул телеграмму, встал и начал беспокойно ходить по комнате, держа руки в карманах.
– Значит, он в городе, – сказал молодой человек вслух, – и я должен встретиться с ним и пожать ему руку, прекрасно понимая, что это за человек.
Если бы не Мадж, я бы уехал отсюда уже давно, но после того, как она заступалась за меня, когда я был в беде, я не могу поступить как трус.
Все произошло так, как предсказывала мисс Фретлби, – ее отец не смог долго оставаться на одном месте и вернулся в Мельбурн через неделю после отъезда Брайана.
Приятной компании с фермы уже не было, и гости были рассажены за столом далеко друг от друга, как могилы на кладбище.
Петерсон уехал в Новую Зеландию полюбоваться горячими источниками, а старый колонист вот-вот должен был отправиться в Англию, чтобы предаться воспоминаниям своей молодости.
Мистер и миссис Роллестон приехали в Мельбурн, где несчастный Феликс вынужден был снова погрузиться в политику, а доктор Чинстон возобновил свою каждодневную очередь пациентов и чеков.
Мадж была рада вернуться в Мельбурн, ведь теперь ее здоровье восстановилось, и она рвалась к волнениям городской жизни.
Со времени убийства прошло уже больше трех месяцев, и все обсуждения затихли.
Теперь вездесущей темой была возможная война с Россией, и колонисты были заняты подготовкой к атаке врага.
Как испанские короли забрали все сокровища из Мексики и Перу, так и российский царь может положить руку на золотые запасы Австралии. Но здесь ему придется столкнуться не с дикарями, а с сыновьями и внуками людей, которые посрамили русское оружие на Альме и под Балаклавой.