Таким образом, среди будущих слухов о войне трагическая судьба Оливера Уайта была забыта.
После судебного процесса все, включая детективов, бросили это дело и мысленно причислили его к списку нераскрытых преступлений.
Несмотря на все старания, ничего нового выяснить не удалось, и, вероятно, теперь убийца Оливера Уайта останется на свободе.
Было всего два человека, которые не разделяли это мнение, – Калтон и Килсип.
Оба они поклялись найти этого преступника, который нанес свой удар трусливо, в темноте, и хотя шанс на успех был ничтожен, продолжали работать.
Следователь подозревал Роджера Морланда, верного друга покойного, но его подозрения были неточно и плохо обоснованы.
Адвокат же не имел конкретных подозреваемых, и хотя признание Старьевщицы на смертном одре пролило свет на произошедшее, он считал, что, когда Фицджеральд расскажет ему, какой секрет раскрыла Розанна Мур, настоящий убийца вскоре будет найден, или, по крайней мере, это даст подсказку, как его найти.
Так обстояли дела, когда Марк Фретлби вернулся в Мельбурн. Мистер Калтон ждал признания Брайана, прежде чем что-либо предпринимать, а Килсип продолжал гнуть свою линию, разыскивая улики против Морланда.
Получив телеграмму Мадж, ее жених решил навестить ее этим вечером, но не на обеде, поэтому он послал девушке записку с ответом.
Он не хотел встречаться с мистером Фретлби, но, конечно, не стал писать этого Мадж, и она обедала в одиночестве, потому что ее отец уехал в клуб, не сказав, когда он вернется.
После обеда она укуталась в светлый платок и вышла на веранду ждать своего возлюбленного.
Сад выглядел чарующе в свете луны, огромные кипарисы отбрасывали тени на траву, и прохладный величественный фонтан переливался серебром.
Около ворот рос раскидистый дуб, к которому подошла мисс Фретлби. Встав под его тенью, она прислушалась к шороху и шепоту бесчисленной листвы.
Удивительно, какое волшебное очарование придает всему лунный свет, и хотя Мадж знала каждый цветок в саду, каждое дерево и куст, все это казалось ей странным и загадочным при холодном, белом свете.
Она подошла к фонтану и, присев на край, опустила руку в прохладную воду и стала наблюдать, как вода просачивается сквозь пальцы, словно серебряный дождик.
Затем она услышала, что ворота открылись и закрылись, и, вскочив на ноги, увидела, что кто-то идет по тропинке в светлом пальто и шляпе с мягкими полями.
– Это наконец-то ты, Брайан? – обрадовалась она и побежала по тропинке к этой фигуре. – Почему так долго?
– Не могу сказать, потому что я не Брайан, – ответил ее отец.
Мадж разразилась смехом.
– Какая нелепая ошибка! – веселилась она. – Я решила, что ты – это Брайан.
– Правда?
– Да, в этой шляпе и пальто, я спутала вас при свете луны.
– А, – усмехнулся Фретлби, снимая шляпу, – лунный свет творит чудеса, не так ли?
– Конечно, – ответила его дочь. – Лунный свет – спутник влюбленных!
– Да, – согласился Марк. – Влюбленные бы не выжили без него. Но как же ты могла спутать такого старика, как я, со своим молодым веселым возлюбленным?
– Ну, правда, папа, – стала оправдываться Мадж, – ты так похож на него в этом пальто и шляпе, что я не поняла, кто это, пока ты не заговорил.
– Чепуха, – резко заметил Фретлби, – ты придумываешь. – И, развернувшись, он быстро пошел к дому, оставив Мадж глядеть ему вслед в непонимании, что не удивительно, ведь отец никогда не разговаривал с ней таким тоном.
Размышляя о причинах этого внезапного гнева, она стояла неподвижно, пока сзади не послышались шаги и тихий свист.
Мисс Фретлби вскрикнула, обернулась и увидела улыбающегося ей Брайана.
– А, это ты, – сказала она недовольно, когда он обнял ее и потянулся за поцелуем. – Ах, перестань, – засмеялась девушка, и они, взявшись за руки, пошли к дому. – Знаешь, сейчас произошло такое недоразумение: я спутала папу с тобой.
– Странно, – рассеянно ответил Фицджеральд, не слушая ее, а глядя вместо этого на ее очаровательное личико, которое было таким ясным и милым при свете луны.
– Да, не правда ли? – ответила Фретлби. – На нем было светлое пальто и шляпа с мягкими полями, прямо как у тебя, и вы оба одного роста, вот я вас и перепутала.
Брайан не ответил, но в глубине души почувствовал, что его самые страшные опасения могут подтвердиться, ведь в этот момент он вспомнил, как тот человек, севший в кэб, был похож на него самого.
Что, если… – Ерунда это все, – сказал он вслух, остановив дальнейшие размышления об этом.
– Неправда! – возмутилась Мадж, которая последние несколько минут о чем-то говорила. – А ты очень груб сегодня.
– Извини, – очнулся ее любимый. – Ты сказала…
– Что лошади – это самые благородные животные, да, да!
– Я не понимаю… – начал Брайан, запутавшись.
– Конечно, не понимаешь, – перебила его невеста, – ведь последние десять минут я тратила свое красноречие на глухого. А может, еще и на слабака.
И чтобы подтвердить свои слова, она побежала по парковой дорожке, а Фицджеральд помчался за ней.
Получалось у него плохо, ведь Мадж была шустрой и хорошо знала все тропинки в саду, но в конце концов он догнал ее, когда она уже подбежала к дому.
Они зашли в гостиную и узнали, что мистер Фретлби уже ушел к себе и не хотел, чтобы его беспокоили.
Девушка села за пианино, но, прежде чем она успела что-то сыграть, Брайан взял ее за руки.
– Мадж, – мрачно начал он, когда она повернулась к нему, – что твой отец сказал, когда ты обозналась?
– Он разозлился, – ответила мисс Фретлби. – Очень разозлился, и я не понимаю почему.
Фицджеральд вздохнул, отпустил ее руки и собирался уже ответить, когда раздался звонок в дверь. Дворецкий открыл ее и провел кого-то наверх к хозяину дома.
Когда дворецкий спустился зажечь свет, Мадж спросила его, кто пришел.
– Я не знаю, мисс, – ответил он. – Этот джентльмен сказал, что хочет видеть мистера Фретлби, и я отвел его в кабинет.
– Но папа же сказал, что не хочет, чтобы его беспокоили?
– Да, мисс, но у джентльмена была назначена встреча.