– Дорогой папа, – воскликнула Мадж, быстро войдя в комнату и обняв его за шею, – что ты делал все это время?
– Писал, – кратко ответил отец, нежно убрав ее руки.
– А я думала, ты заболел, – ответила девушка, внимательно глядя на него.
– Нет, дорогая, – тихо успокоил он ее. – Я не заболел, я обеспокоен.
– Я знала, что этот ужасный человек, который приходил вчера, чем-то взволновал тебя.
Кто он такой?
– А, просто один мой приятель, – ответил Фретлби аккуратно.
– Что? Роджер Морланд?
Миллионер вздрогнул:
– Откуда ты знаешь, что это был Роджер Морланд?
– Брайан узнал его, когда он выходил из дома.
Несколько мгновений Марк Фретлби сомневался, а затем начал перекладывать бумаги на своем столе и ответил тихим голосом:
– Ты права, это был Роджер Морланд, и у него большие проблемы с деньгами, а поскольку он был другом бедного Уайта, он попросил меня помочь ему, что я и сделал.
Он ненавидел себя за фальшивые слова, но этого было не избежать: Мадж никогда не должна узнать правду, пока ее возможно скрыть.
– Ты такой добрый, – сказала мисс Фретлби, поцеловав отца с дочерней гордостью. – Лучший и добрейший из людей.
Миллионер вздрогнул от ее прикосновения, подумав, как бы она отнеслась к нему, если бы узнала правду.
В конце концов, как говорят циники, все иллюзии молодости возникают лишь из-за недостатка опыта.
Мадж, во многом еще неопытная, хранила свои приятные иллюзии, хотя многие из них и были разбиты во время судебных разбирательств, и ее отец хотел уберечь ее от дальнейших разочарований.
– А теперь спускайся к ужину, дорогая, – сказал он, провожая ее к двери, – я скоро присоединюсь к тебе.
– Только недолго, – ответила дочь, – или я снова поднимусь к тебе. – И она с легким сердцем побежала вниз по лестнице.
Марк смотрел ей вслед, пока она не скрылась из виду, а затем, тяжело вздохнув, вернулся в кабинет и, вытащив из стола свои бумаги, скрепил их и подписал:
«Моя исповедь».
Он положил их в конверт, закрыл его и убрал обратно в стол.
– Если бы все в том конверте стало известно людям, – проговорил он вслух, выйдя из комнаты, – что бы они сказали обо мне?
В тот вечер он был особенно красноречив и весел за столом.
Обычно такой сдержанный и отстраненный, теперь он смеялся и разговаривал так задорно, что даже прислуга заметила перемену.
А причина была в том, что Фретлби почувствовал облегчение, написав все на бумаге, и ему казалось, будто теперь призрак у него за спиной был сражен.
Его дочь была рада такой перемене в его настроении, но старая нянька – шотландка, которая проработала в этом доме с рождения Мадж, – помотала головой.
– Он обречен, – сделала она вывод. – Он больше не жилец на этом свете.
Конечно, все над ней посмеялись – так всегда происходит с ясновидящими, – но тем не менее она не отступала от своего мнения.
В тот вечер мистер Фретлби пошел спать рано, поскольку волнения последних дней и радость вечера, которую он испытал, вытянули из него последние силы.
Не успел он положить голову на подушку, как тут же забылся глубоким сном, оставив позади все беспокойства и проблемы.
Это было около девяти часов, поэтому Мадж осталась одна в гостиной и уселась читать новый сенсационный роман под названием
«Милые фиалковые глаза».
Но он не оправдал своей репутации и вскоре был с отвращением отброшен на стол. Встав, мисс Фретлби начала ходить по комнате и надеяться, что какая-нибудь добрая фея намекнет Брайану, что его здесь ждут.
Если мужчина – это животное с потребностью к общению, то насколько же сильно общение требуется женщине?
И это не загадка, а правда жизни.
Кто-то мудрый заметил, что, если бы Робинзон Крузо был женщиной, он сошел бы с ума, не имея возможности с кем-то поговорить.
Звучит иронично, но это истина, ведь женщины, как правило, говорят больше мужчин.
Они более общительны, и к тому же женщин-мизантропов не бывает, по крайней мере, в цивилизованном обществе.
Мадж Фретлби, которая не принадлежала ни к мизантропам, ни к скучным людям, почувствовала острую необходимость в общении и, позвонив в колокольчик, попросила позвать Сал.
Девушки стали хорошими подругами, и Мадж, хотя и была младше горничной на два года, взяла на себя роль покровительницы. Под ее руководством Сал Роулинз делала хорошие успехи.
Странная ирония судьбы свела этих двух дочерей одного отца, каждая из которых имела свою, такую отличную от другой, историю. Одна росла в роскоши и достатке, никогда не зная нужды, вторая же была кое-как воспитана в трущобах, а потом измучена и обесчещена жизнью.
Водоворот времени расставляет все по местам, и разве мог Марк Фретлби подумать, что увидит дитя Розанны Мур, женщины, которой он желал смерти, под одной крышей с другой своей дочерью?
Получив записку мисс Фретлби, Сал пришла в гостиную, и они начали оживленно беседовать.
В комнате было уже почти темно: горела только одна лампа. Хозяин дома был категорически против использования газа, и поэтому в гостиной пользовались только керосиновыми лампами.
В конце комнаты, где сидели Мадж и Сал, был маленький столик – на нем и стояла лампа с темным абажуром, который, затеняя ее, отбрасывал мягкий приглушенный круг света на столик, оставляя остальную часть комнаты в темноте.
Рядом со столиком девушки весело болтали о чем-то, а слева от них была видна приоткрытая дверь, и теплый свет просачивался к ним из холла.
Они просидели вместе уже какое-то время, когда острый слух мисс Роулинз уловил шаги на мягком ковре, и, быстро обернувшись, она увидела высокую фигуру, приближающуюся к их комнате.
Мадж тоже увидела ее и встала, узнав отца.