Я понимал, что это была новая и перспективная колония, хотя, конечно, я был молод и не думал, что она разрастется в настоящую страну.
Я был осторожен и экономен в те времена, и я думаю, это были самые лучше дни моей жизни.
Я покупал землю, как только у меня появлялись свободные деньги, и во время «золотой лихорадки» я жил уже весьма неплохо.
Когда стало известно, что здесь стали находить золото, все страны обратили свой взгляд на Австралию, люди со всех концов света хлынули к нам, и началась «золотая лихорадка».
Я начал быстро богатеть и вскоре стал самым зажиточным мужчиной в колониях.
Я купил ферму и, оставив суматошную жизнь Мельбурна, поселился на ней.
Мне очень нравилось там, ведь природа всегда имела для меня особое очарование, и я чувствовал себя свободным, чего раньше никогда не было.
Но человек все же – стадное животное, и я, устав от одиночества и очарования матушки-природы, решил навестить Мельбурн, где со своими веселыми приятелями тратил деньги и наслаждался жизнью.
После слов о том, что я люблю природу, мое признание в наслаждении городской жизнью звучит странно, но это правда.
Я не был святым, я наслаждался богемной жизнью, постоянными новыми знакомствами и восхитительными трапезами, которые затягивались до утренних часов, – на них главенствовали юмор и остроумие.
Именно на одном из таких вечеров я впервые встретил Розанну Мур, женщину, которой было суждено разрушить мою жизнь.
Она была эстрадной актрисой, и все молодые люди в те дни были без памяти влюблены в нее.
Розанна была не то чтобы невероятно красивой, но в ней были те очарование и притягательность, перед которыми невозможно было устоять.
Когда я увидел ее впервые, она мне не очень понравилась, и я смеялся над своими приятелями за их слепую страсть.
Но, познакомившись с ней лично, я понял, что недооценил ее чары, и влюбился как мальчишка.
Я навел справки о ее личной жизни и узнал, что она была неприступна, поскольку ее мать охраняла ее и никого к ней не подпускала.
Не буду рассказывать, как я за ней ухаживал, ведь в таких ситуациях ухаживания мужчин примерно одинаковы, но стоит сказать, что намерения мои были столь серьезны, что я решил сделать ее своей женой.
Однако я решился только при том условии, что мы оставим это в тайне до тех пор, пока я сам не решу рассказать об этом.
Мои причины крылись в отце, который был еще жив. Он был пресвитерианином и никогда бы не простил меня за брак с женщиной со сцены. Он был так стар и слаб, что я не хотел огорчать его своим решением, боясь, что он не выдержит таких переживаний.
Я сказал Розанне, что женюсь на ней, но при условии, что она оставит свою мать: та была просто ведьмой, и жить с ней мне совсем не хотелось.
Поскольку я был молод, богат и симпатичен, Розанна согласилась, и пока она выступала в Сиднее, я приехал к ней, и мы поженились.
Она никогда так и не рассказала своей матери, что мы стали мужем и женой, – не знаю почему, ведь я не запрещал ей этого говорить.
Ее мать устроила страшный скандал, когда дочь ушла от нее, но я дал ей большую сумму денег, и это заставило ее замолчать, после чего она уехала в Новую Зеландию.
Розанна же поехала со мной на мою ферму, где мы жили как муж и жена, хотя в Мельбурне она представлялась моей любовницей.
Наконец, почувствовав себя ужасно от того, что за жизнь я веду, я решил раскрыть наш секрет, но Розанна Мур не была согласна.
Я был ошарашен ее отказом и никогда так и не понял его причин, но она во многом была загадкой для меня.
Вскоре она устала от тихой загородной жизни, и ей захотелось вернуться к блеску и свету огней рампы.
Я не пускал ее, и с этого момента она охладела ко мне.
У нас родился ребенок, и какое-то время она была занята им, но вскоре устала от своей новой игрушки и снова начала просить меня позволить ей вернуться на сцену.
Я опять отказал ей, и мы отстранились друг от друга.
Я становился мрачным и раздраженным и взял за привычку долго прогуливаться в одиночестве – часто меня не было дома целыми днями.
У меня был один хороший друг, который владел соседней фермой: его звали Франк Келли, он был всегда весел, и у него было отличное чувство юмора.
Когда этот человек узнал, что меня так долго не бывает дома, он, думая, что Розанна Мур всего лишь моя любовница, начал утешать ее и так преуспел в этом, что однажды, вернувшись домой, я узнал, что она сбежала с ним и забрала с собой ребенка.
Она оставила письмо, где написала, что никогда не любила меня, а вышла за меня замуж только ради денег, что она сохранит наш брак в тайне и возвратится на сцену.
Я последовал за предавшим меня другом и неверной женой в Мельбурн, но было слишком поздно – они уже отплыли в Англию.
Разозленный тем, как со мной поступили, я пустился в разгул, пытаясь забыть свою семейную жизнь.
Мои друзья, конечно, думали, что от меня всего лишь ушла любовница, и вскоре я сам начал сомневаться, что когда-либо был женат, такой далекой и нереальной мне казалась моя супружеская жизнь.
Я продолжал подобный образ жизни около полугода и был уже на самом краю, когда вдруг меня остановило появление… ангела.
Я намеренно так пишу, потому что она была просто ангелом, сошедшим с небес, и это она стала моей настоящей женой.
Она была дочерью доктора, и это ее влияние вытянуло меня с ужасной тропы распада и распутства, на которой я находился.
Я оказывал ей много знаков внимания, и на нас смотрели как на помолвленных. Но я знал, что был все еще связан с той проклятой женщиной, и не мог сделать моей возлюбленной предложение.
В этот переломный момент снова вмешалась судьба, и я получил письмо о том, что Розанна Мур стала жертвой столкновения на улице Лондона и умерла в госпитале.
Написал это молодой доктор, который присматривал за ней, и я ответил ему, умоляя выслать свидетельство о смерти, чтобы я был уверен, что ее больше нет на свете.
Он так и сделал, и даже приложил к свидетельству статью о происшествии из газеты.
После этого я действительно почувствовал себя свободным и, закрыв, как я думал, навсегда, мрачную страницу своей жизни, начал с нетерпением смотреть в будущее.
Я снова женился, и моя семейная жизнь была необычайно счастливой.
Колония расцветала, с каждым годом я становился все более богатым, и меня уважали все сограждане.
Когда родилась моя дорогая дочь Маргарет, я почувствовал, что чаша моего счастья наполнена до краев, но внезапно мрачное прошлое напомнило о себе.
Однажды мать Розанны Мур, это ужасное создание, пахнущее джином, снова объявилась передо мной. Я не мог узнать в ней ту уважаемую женщину, которая сопровождала Розанну в театры.
Она уже давно потратила все деньги, которые я ей дал, и падала все ниже и ниже, пока не очутилась в трущобах за Литтл-Берк-стрит.