Она осталась на все утро и рассматривала картины, не упоминая разговор прошлого вечера.
Между ними был заключен молчаливый договор, что они не будут говорить об этом, пока не наступит время для ответа Вэйра.
Сам же он не мог забыть тот обжигающий поцелуй и чувствовал себя довольно неловко.
В отличие от Ольги.
Она была спокойна и держала себя в руках, и хотя находилась с ним в одной комнате больше двух часов, не выказала ни тени замешательства.
Джайлс с отвращением называл ее про себя старой девой.
Но это было не про нее, ведь Ольга вела себя очень осмотрительно.
Она просто была безумно влюбленной женщиной, готовой на все, чтобы заполучить желаемое.
Учитывая глубину ее чувств, княгиня Караши очень обдуманно сдерживала себя в присутствии мужчины, которого любила.
И Вэйр теперь понимал, почему она покинула свою семью и стала жить в соответствии со своими принципами.
– Я не останусь на ланч, – сказала она, когда он предложил ей это, – но мы с матерью придем в три часа.
Я уверена, мы прекрасно проведем день.
Было уже почти два.
Джайлс попытался улыбнуться, и у него это неплохо получилось, учитывая его чувства в тот момент.
Если б только он мог вести себя дерзко, он отказался бы от чести предложенного визита, но вести себя так по отношению к очаровательной женщине, решившей добиться своего, было для него слишком трудно.
Вэйр брыкался как мог, но в конце концов принял неизбежное.
Ольга вернулась в гостиницу и увидела старшую княгиню, сидящую на диване и яростно обмахивающуюся веером.
Миссис Моррис тоже была в комнате, дрожа от волнения, и стелила скатерть для ланча.
Младшая Караши посмотрела на свою мать.
– Ты уже прогулялась? – спросила она.
Пожилая аристократка кивнула.
– Там очень тепло, – сказала она.
– Что теперь ты думаешь? – нетерпеливо спросила ее дочь.
– Я думаю, что ты очень умная женщина, Ольга, – ответила старшая Караши, – но я слишком голодна, чтобы обсуждать это сейчас.
Когда я поем и отдохну, мы поговорим.
– Лишь одно слово.
Я права?
– Абсолютно права.
Этот разговор велся на французском, и миссис Моррис ничего не поняла из сказанного.
Хотя даже если б она поняла слова, ей было бы неясно, о чем шла речь.
Тем не менее Ольга и ее мать вернулись к английскому, из уважения к хозяйке дома, и некоторое время болтали о визите в дом Вэйра.
Так начался ланч.
После трех мать с дочерью были у Джайлса.
Он принял их полностью невозмутимо, в то время как на душе у него было очень неспокойно.
Старшая из княгинь назвала его очаровательным молодым человеком.
– И какой замечательный у вас дом! – сказала она, глядя на старомодный дом эпохи Тюдоров с серыми стенами и окнами со средниками. – Он похож на сказочный дворец.
А наш замок, – она имела в виду дом ее мужа в Штирии, – выглядит очень сурово и негостеприимно.
– Он был построен в Средние века, – заметила Ольга. – Я не думаю, что люди в те времена были особо дружелюбны.
– Я бы лучше жила на Ямайке, – вздохнула пожилая дама. – Зачем я вообще уехала оттуда?
Младшая княгиня, имея привычку раздражаться каждый раз, когда ее мать обращалась к воспоминаниям своей молодости, взяла ее за локоть.
Та снова вздохнула и не стала продолжать.
Характер уроженки Ямайки нельзя было назвать покладистым, и это постоянно мешало их отношениям с Ольгой.
Поэтому она обычно уступала дочери.
«Нервы дороже», – объясняла женщина.
Но ее покладистого настроя не хватило на весь день, и закончилось все тем, что она нарушила планы Ольги.
После горячего чая на лужайке пожилая княгиня сказала, что она не очень хорошо себя чувствует и что ей хотелось бы отправиться домой.
Ее дочь начала было возражать, но Джайлс, надеясь на возможность отделаться от них, согласился, что старшая гостья действительно выглядела нездоровой, и предложил отправить их обратно в гостиницу в своем экипаже.
Мать Ольги мгновенно согласилась.
– Тогда мне не придется идти пешком, – заявила она, – ведь я уже столько проходила сегодня!
– Куда же вы ходили? – спросил Джайлс, удивляясь, зачем такая праздная женщина будет утруждать себя в такой жаркий день.