Театр. Пер. - Г.Островская.
1.
Дверь отворилась, Майкл Госселин поднял глаза.
В комнату вошла Джулия.
- Это ты?
Я тебя не задержу. Всего одну минутку.
Только покончу с письмами.
- Я не спешу.
Просто зашла посмотреть, какие билеты послали Деннорантам.
Что тут делает этот молодой человек?
С безошибочным чутьем опытной актрисы приурочивая жест к слову, она указала движением изящной головки на комнату, через которую только что прошла.
- Это бухгалтер.
Из конторы Лоренса и Хэмфри.
Он здесь уже три дня.
- Выглядит очень юным.
- Он у них в учениках по контракту.
Похоже, что дело свое знает.
Поражен тем, как ведутся у нас бухгалтерские книги.
Он не представлял себе, что можно поставить театр на деловые рельсы.
Говорит, в некоторых фирмах счетные книги в таком состоянии, что поседеть можно.
"Джулия улыбнулась, глядя на красивое лицо мужа, излучающее самодовольство.
- Тактичный юноша.
- Он сегодня кончает.
Не взять ли его с собой перекусить на скорую руку?
Он вполне хорошо воспитан.
- По-твоему, этого достаточно, чтобы приглашать его к ленчу?
Майкл не заметил легкой иронии, прозвучавшей в ее голосе.
- Если ты возражаешь, я не стану его звать.
Я просто подумал, что это доставит ему большое удовольствие.
Он страшно тобой восхищается.
Три раза ходил на последнюю пьесу.
Ему до смерти хочется познакомиться с тобой.
Майкл нажал кнопку, и через секунду на пороге появилась его секретарша.
- Письма готовы, Марджори.
Какие на сегодня у меня назначены встречи?
Джулия вполуха слушала список, который читала Марджори, и от нечего делать оглядывала комнату, хотя помнила ее до мелочей.
Как раз такой кабинет и должен быть у антрепренера первоклассного театра.
Стены были обшиты панелями (по себестоимости) хорошим декоратором, на них висели гравюры на театральные сюжеты, выполненные Зоффани и де Уайльдом.
Кресла удобные, большие.
Майкл сидел в чиппенделе [стиль английской мебели XVIII века] - подделка, но куплена в известной мебельной фирме, - его стол, с тяжелыми пузатыми ножками, тоже чиппендель, выглядел необыкновенно солидно.
На столе стояли ее фотография в массивной серебряной рамке и, для симметрии, фотография Роджера, их сына.
Между ними помещался великолепный серебряный чернильный прибор, который она подарила как-то Майклу в день рождения, а впереди бювар из красного сафьяна с богатым золотым узором, где Майкл держал бумагу, на случай, если ему вздумается написать письмо от руки.
На бумаге был адрес: "Сиддонс-театр", на конвертах эмблема Майкла: кабанья голова, а под ней девиз: "Nemo m impune lacessit" [никто не тронет меня безнаказанно (лат.)].
Желтые тюльпаны в серебряной вазе, выигранной Майклом на состязаниях по гольфу среди актеров, свидетельствовали о заботливости Марджори.
Джулия бросила на нее задумчивый взгляд.
Несмотря на коротко стриженные, обесцвеченные перекисью волосы и густо накрашенные губы, у нее был бесполый вид, отличающий идеальную секретаршу.
Она проработала с Майклом пять лет, должна была вдоль и поперек изучить его за это время.
Интересно, хватило у нее ума влюбиться в него?
Майкл поднялся с кресла.
- Ну, дорогая, я готов.