Это было удачным началом театрального сезона.
Каждый акт завершался бурными аплодисментами. После окончания спектакля было больше десяти вызовов. На последние два Джулия выходила одна, и даже она была поражена горячим приемом.
Прерывающимся от волнения голосом она произнесла несколько слов, - приготовленных заранее, - которых требовал этот торжественный случай.
Затем на сцену вышла вся труппа, и оркестр заиграл национальный гимн.
Джулия, довольная, взволнованная, счастливая, вернулась к себе в уборную.
Никогда еще она не была так уверена в своем могуществе.
Никогда еще не играла с таким блеском, разнообразием и изобретательностью.
Пьеса кончалась длинным монологом, в котором Джулия - удалившаяся на покой проститутка - клеймит легкомыслие, никчемность и аморальность того круга бездельников, в который она попала благодаря замужеству.
Монолог занимал в тексте целые две страницы, и вряд ли в Англии нашлась бы еще актриса, которая могла бы удержать внимание публики в течение такого долгого времени.
Благодаря своему тончайшему чувству ритма, богатому оттенками прекрасному голосу, мастерскому владению всей палитрой чувств, Джулия сумела, при ее блестящей актерской технике, сотворить чудо - превратить свой монолог в захватывающий, эффектный, чуть не зримый кульминационный пункт всей пьесы.
Самые острые сюжетные ситуации не могли быть столь волнующими, никакая, самая неожиданная развязка - столь поразительной.
Все актеры играли превосходно, за одним исключением - Эвис Крайтон.
Направляясь в уборную, Джулия весело мурлыкала что-то себе под нос.
Майкл зашел почти вслед за ней.
- Что ж, победа за нами, - сказал он и, обняв Джулию, поцеловал ее.
- Господи, как ты играла!
- Ты и сам был очень хорош, милый.
- Ну, такую роль я могу сыграть, стоя на голове, - ответил он беззаботно, как всегда скромный в отношении собственных возможностей.
- Ты слышала, какая тишина была в зале во время твоего последнего монолога?
Критики будут сражены.
- Ну, ты знаешь, что такое критики.
Все внимание чертовой пьесе и три строчки под конец - мне.
- Ты - величайшая актриса Англии, любимая, но, клянусь богом, ты - ведьма.
Джулия широко открыла глаза, на ее лице было самое простодушное удивление.
- Что ты хочешь этим сказать, Майкл?
- Не изображай из себя невинность.
Ты прекрасно знаешь.
Старого воробья на мякине не проведешь.
Его глаза весело поблескивали, и Джулии было очень трудно удержаться от смеха.
- Я невинна, как новорожденный младенец.
- Брось.
Если кто-нибудь когда-нибудь подставлял другому ножку, так это ты сегодня - Эвис.
Я не мог на тебя сердиться, ты так красиво это сделала.
Тут уж Джулия была не в состоянии скрыть легкую улыбку.
Похвала всегда приятна артисту.
Единственная большая мизансцена Эвис была во втором акте.
Кроме нее, в ней участвовала Джулия, и Майкл поставил сцену так, что все внимание зрителей должно было сосредоточиться на девушке. Это соответствовало и намерению драматурга. Джулия, как всегда, следовала на репетициях всем указаниям Майкла.
Чтобы оттенить цвет глаз и подчеркнуть белокурые волосы Эвис, они одели ее в бледно-голубое платье.
Для контраста Джулия выбрала себе желтое платье подходящего оттенка.
В нем она и выступала на генеральной репетиции.
Но одновременно с желтым Джулия заказала себе другое, из сверкающей серебряной парчи, и, к удивлению Майкла и ужасу Эвис, в нем она и появилась на премьере во втором акте.
Его блеск и то, как оно отражало свет, отвлекало внимание зрителей.
Голубое платье Эвис выглядело рядом с ним линялой тряпкой.
Когда они подошли к главной мизансцене, Джулия вынула откуда-то - как фокусник вынимает из шляпы кролика - большой платок из пунцового шифона и стала им играть.
Она помахивала им, она расправляла его у себя на коленях, словно хотела получше рассмотреть, сворачивала его жгутом, вытирала им лоб, изящно сморкалась в него.
Зрители, как завороженные, не могли оторвать глаз от красного лоскута.
Джулия уходила в глубину сцены, так что, отвечая на ее реплики, Эвис приходилось обращаться к залу спиной, а когда они сидели вместе на диване, взяла девушку за руку, словно бы повинуясь внутреннему порыву, совершенно естественным, как казалось зрителям, движением и, откинувшись назад, вынудила Эвис повернуться в профиль к публике.
Джулия еще на репетициях заметила, что в профиль Эвис немного похожа на овцу.
Автор вложил в уста Эвис строки, которые были так забавны, что на первой репетиции все актеры покатились со смеху.
Но сейчас Джулия не дала залу осознать, как они смешны, и тут же кинула ей ответную реплику; зрители, желая услышать ее, подавили свой смех.