Сцена, задуманная как чисто комическая, приобрела сардонический оттенок, и персонаж, которого играла Эвис, стал выглядеть одиозным.
Эвис, не слыша ожидаемого смеха, от неопытности испугалась и потеряла над собой контроль, голос ее зазвучал жестко, жесты стали неловкими.
Джулия отобрала у Эвис мизансцену и сыграла ее с поразительной виртуозностью.
Но ее последний удар был случаен.
Эвис должна была произнести длинную речь, и Джулия нервно скомкала свой платочек; этот жест почти автоматически повлек за собой соответствующее выражение: она поглядела на Эвис встревоженными глазами, и две тяжелые слезы покатились по ее щекам.
Вы чувствовали, что она сгорает со стыда за ветреную девицу, вы видели ее боль из-за того, что все ее скромные идеалы, ее жажда честной, добродетельной жизни осмеиваются столь жестоко.
Весь эпизод продолжался не больше минуты, но за эту минуту Джулия сумела при помощи слез и муки, написанной на лице, показать все горести жалкой женской доли.
С Эвис было покончено навсегда.
- А я, дурак, еще хотел подписать с ней контракт, - сказал Майкл.
- Почему бы и не подписать...
- Когда ты имеешь против нее зуб?
Да ни за что.
Ах ты, гадкая девчонка, - так ревновать!
Неужели ты думаешь, Эвис что-нибудь для меня значит?
Могла бы уже знать, что для меня нет на свете никого, кроме тебя.
Майкл вообразил, что Джулия сыграла свою злую шутку с Эвис в отместку за довольно бурный флирт, который он с ней завел, хотя, конечно, сочувствовал Эвис - ей чертовски не повезло! - не мог не быть польщенным.
- Ах ты, старый осел, - улыбнулась Джулия, слово в слово читая его мысли и смеясь про себя над его заблуждением.
- В конце концов ты - самый красивый мужчина в Лондоне.
- Полно, полно.
Но что скажет автор?
Эта мартышка бог весть что мнит о себе, а то, что ты сегодня сыграла, и рядом не лежит с тем, что он написал.
- А, предоставь его мне!
Я все улажу.
Послышался стук, и - легок на помине - в дверях возник автор собственной персоной.
С восторженным криком Джулия подбежала к Нему, обвила его шею руками и поцеловала в обе щеки.
- Вы довольны?
- Похоже, что пьеса имела успех, - ответил он довольно холодно.
- Дорогой мой, она не сойдет со сцены и через год.
- Джулия положила ладони ему на плечи и пристально посмотрела в лицо.
- Но вы гадкий, гадкий человек!
- Я?
- Вы едва не погубили мое выступление.
Когда я дошла до этого местечка во втором акте и вдруг поняла, что вы имели в виду, я чуть не растерялась.
Вы же знали, что это за сцена, вы - автор, почему же вы позволили нам репетировать ее так, будто в ней нет ничего, кроме того, что лежит на поверхности?
Мы только актеры, вы не можете ожидать от нас, чтобы мы... чтобы мы постигли всю вашу тонкость и глубину.
Это лучшая мизансцена в пьесе, а я чуть было не испортила ее.
Никто, кроме вас, не написал бы ничего подобного.
Ваша пьеса великолепна, но в этой сцене виден не просто талант, в ней виден гений!
Автор покраснел.
Джулия глядела на него с благоговением.
Он чувствовал себя смущенным, счастливым и гордым. ("Через сутки этот олух будет воображать, что он и впрямь именно так все и задумал".) Майкл сиял.
- Зайдемте ко мне, выпьем по бокальчику виски с содовой.
Не сомневаюсь, что вам нужно подкрепиться после всех этих переживаний.
В то время, как они выходили из комнаты, вошел Том.
Его лицо горело от возбуждения.
- Дорогая, это было великолепно!
Ты поразительна!
Черт, вот это спектакль!
- Тебе понравилось?
Эвис была хороша, правда?