Уильям Сомерсет Моэм Во весь экран Театр (1937)

Приостановить аудио

- На второй год?!

- На какой-то миг Джулия перестала "владеть собой, и в голосе ее послышались слезы.

- Ты хочешь сказать, что уедешь на два года?

- Ну, летом я, понятно, вернусь.

Они оплачивают мне обратный проезд, и я поеду домой, чтобы поменьше тратиться.

- Не знаю, как я тут буду без тебя!

Она произнесла эти слова весело, даже небрежно, словно из одной вежливости.

- Мы с тобой великолепно проведем время летом, и, знаешь, год, даже два пролетят в мгновение ока.

Майкл шел куда глаза глядят, но Джулия все время незаметно направляла его к известной ей цели, и как раз в этот момент они оказались перед дверьми театра.

Джулия остановилась.

- Пока.

Мне надо заскочить повидать Джимми.

Лицо Майкла омрачилось.

- Неужели ты хочешь меня бросить?

Мне же не с кем поговорить.

Я думал, мы зайдем куда-нибудь, перекусим перед спектаклем.

- Мне ужасно жаль.

Джимми меня ждет, а ты сам знаешь, какой он.

Майкл улыбнулся ей своей милой, добродушной улыбкой.

- Ну, тогда иди.

Я не буду таить на тебя зла за то, что ты подвела меня раз в жизни.

Он направился дальше, а Джулия вошла в театр через служебный вход.

Джимми Лэнгтон устроил себе в мансарде крошечную квартирку, попасть в которую можно было через балкон первого яруса.

Джулия позвонила у двери. Открыл ей сам Джимми.

Он был удивлен, но рад.

- Хелло, Джулия, входи.

Она прошла мимо него, не говоря ни слова, и лишь когда оказалась в его захламленной, усеянной листами рукописей, книгами и просто мусором гостиной, обернулась и посмотрела ему в лицо.

Зубы ее были стиснуты, брови нахмурены, глаза метали молнии.

- Дьявол!

Одним движением она подскочила к нему, схватила обеими руками за расстегнутый ворот рубахи и встряхнула.

Джимми попытался высвободиться, но она была сильная, к тому же разъярена.

- Прекрати!

- Дьявол, свинья, грязная, подлая скотина!

Джимми размахнулся и отпустил ей пощечину.

Джулия инстинктивно выпустила его и прижала руку к лицу, так как ударил он больно.

Джулия заплакала.

- Негодяй!

Шелудивый пес! Бить женщину!

- Это ты говори кому-нибудь другому, милочка.

Ты разве не знаешь, что, если меня ударят, пусть даже и женщина, я ударю в ответ?

- Я вас не трогала.

- Ты чуть не задушила меня.

- Вы это заслужили.

О господи, да я готова вас убить.

- Ну-ка, сядь, цыпочка, и я дам тебе капельку виски, чтобы ты пришла в себя.

А потом все мне расскажешь.

Джулия оглянулась в поисках кресла, куда бы она могла сесть.

- Господи, настоящий свинушник.

Почему вы не пригласите поденщицу, чтобы она здесь убрала?

Сердитым жестом она скинула на пол книги с кресла, бросилась в него и расплакалась, теперь уже всерьез.