Играл с Майклом в трик-трак, раскладывал с Джулией пасьянсы, и, когда они заводили граммофон, был тут как тут, чтобы менять пластинки.
- Он будет хорошим товарищем Роджеру, - сказал Майкл.
- У Тома есть голова на плечах, к тому же он старше Роджера.
Окажет на него хорошее влияние.
Почему бы тебе не пригласить его пожить у нас во время отпуска? ("К счастью, я хорошая актриса".) Но Джулии понадобилось значительное усилие, чтобы голос звучал не слишком радостно, а лицо не выдало восторга, от которого неистово билось сердце.
- Неплохая идея, - ответила она.
- Я приглашу его, если хочешь.
Театр не закрывался до конца августа, и Майкл снял дом в Тэплоу, чтобы они могли провести там самые жаркие дни лета.
Джулия ездила в город на спектакли, Майкл - когда его призывали дела, но будни до вечера, а воскресенье целый день они оставались за городом.
Тому полагалось две недели отпуска, и он с готовностью принял их приглашение.
Как-то раз Джулия заметила, что Том непривычно молчалив.
Он казался бледен, всегдашняя жизнерадостность покинула его.
Она поняла, что у него что-то случилось, но он не пожелал говорить ей, в чем дело, сказал только, что у него неприятности.
Наконец Джулия вынудила его признаться, что он влез в долги и кредиторы настойчиво требуют, чтобы он расплатился.
Жизнь, в которую Джулия втянула Тома, была ему не по карману; стыдясь своего дешевого костюма на великосветских приемах, куда она его брала, он заказал себе новые у дорогого портного.
Он поставил деньги на лошадь в надежде выиграть и рассчитаться с долгами, а лошадь пришла последней.
Для Джулии его долг - сто двадцать пять фунтов - был чепуховой суммой, и ей казалось нелепым, чтобы такой пустяк мог кого-нибудь расстроить.
Она тут же сказала, что даст ему эти деньги.
- Нет, я не могу.
Я не могу брать деньги у женщины.
Том покраснел до корней волос; ему стало стыдно от одной только мысли.
Джулия приложила все свое искусство, применила все уловки, чтобы уговорить его.
Она приводила ему разумные доводы, притворялась, будто обижена, даже пустила в ход слезы, и, наконец, Том согласился, так и быть, взять у нее эти деньги взаймы.
На следующий день Джулия послала ему в письме два банковских билета по сто фунтов.
Том позвонил и сказал, что она прислала гораздо больше, чем нужно.
- О, я знаю, люди никогда не признаются, сколько они задолжали, - сказала она со смехом.
- Я уверена, что ты должен больше, чем мне сказал.
- Честное слово, нет.
Я бы не стал тебе лгать ни за что на свете.
- Тогда держи остаток у себя, на всякий случай.
Мне неприятно, что тебе приходится расплачиваться в ресторане.
И за такси, и за прочее.
- О нет, право, не могу.
Это так унизительно.
- Какая ерунда!
Ты же знаешь, у меня столько денег, что мне девать их некуда.
Неужели тебе трудно доставить мне удовольствие и позволить вызволить тебя из беды?
- Это ужасно мило с твоей стороны.
Ты не представляешь, как ты меня выручила.
Не знаю, как тебя и благодарить.
Однако голос у него был встревоженный.
Бедный ягненочек, не может выйти из плена условностей.
Но Джулия говорила правду, она еще никогда не испытывала такого наслаждения, как сейчас, давая ему деньги; это вызывало в ней неожиданный взрыв чувств.
И у нее был в уме еще один проект, который она надеялась привести в исполнение за те две недели, что Том проведет у них в Тэплоу.
Прошло то время, когда убогость его комнаты на Тэвисток-сквер казалась ей очаровательной, а скромная меблировка умиляла.
Раз или два Джулия встречала на лестнице людей, и ей показалось, что они как-то странно на нее смотрят.
К Тому приходила убирать и готовить завтрак грязная, неряшливая поденщица, и у Джулии было чувство, что та догадывается об их отношениях и шпионит за ней.
Однажды, когда Джулия была у Тома, кто-то повернул ручку двери, а когда она вышла, поденщица протирала перила лестницы и бросила на Джулию хмурый взгляд.
Джулии был противен затхлый запах прокисшей пищи, стоявший на лестнице, и ее острый глаз скоро увидел, что комната Тома отнюдь не блещет чистотой.
Выцветшие пыльные занавеси, вытертый ковер, дешевая мебель - все это внушало ей отвращение.