Случилось так, что Майкл, все время выискивающий способ выгодно вложить деньги, купил несколько гаражей неподалеку от Стэнхоуп-плейс - раньше там были конюшни.
Он решил, что, сдавая часть из них, он окупит те, которые были нужны им самим.
Над гаражами был ряд комнат.
Майкл сделал из них две квартирки, одну - для их шофера, другую - для сдачи внаем.
Она все еще стояла пустая, и Джулия предложила Тому ее снять.
Это будет замечательно.
Она сможет забегать к нему на часок, когда он будет возвращаться из конторы, иногда ей удастся заходить после спектакля, и никто ничего не узнает. Никто им не будет мешать.
Они будут совершенно свободны.
Джулия говорила Тому, как интересно будет обставлять комнаты; у них на Стэнхоуп-плейс куча ненужных вещей, он просто обяжет ее, взяв их "на хранение".
Чего не хватит, они купят с ним вместе.
Тома очень соблазняла мысль иметь собственную квартиру, но о чем было мечтать - плата, пусть и невысокая, была ему не по средствам.
Джулия об этом знала.
Знала она и то, что, предложи она платить из своего кармана, он с негодованием откажется.
Но ей казалось, что в течение праздных двух недель на берегу реки в их роскошном загородном доме она сумеет превозмочь его колебания.
Она видела, как прельщает Тома ее предложение, и не сомневалась, что найдет какой-нибудь способ убедить его, что, согласившись, он на самом деле окажет ей услугу.
"Людям не нужен резон, чтобы сделать то, что они хотят, - рассуждала Джулия, - им нужно оправдание".
Джулия с волнением ждала Тома в Тэплоу.
Как приятно будет гулять с ним утром у реки, а днем вместе сидеть в саду!
Приедет Роджер, и Джулия твердо решила, что между нею и Томом не будет никаких глупостей, этого требует простое приличие.
Но как божественно быть рядом с ним чуть не весь день!
Когда у нее будут дневные спектакли.
Том сможет развлекаться чем-нибудь с Роджером.
Однако все вышло совсем не так, как она ожидала.
Джулии и в голову не могло прийти, что Роджер и Том так подружатся. Между ними было пять лет разницы, и Джулия полагала - хотя, по правде говоря, она вообще об этом не задумывалась, - что Том будет смотреть на Роджера, как на ребенка, очень милого, конечно, но с которым обращаются соответственно его возрасту - он у всех на побегушках, и его можно отослать поиграть, когда он надоест.
Роджеру только исполнилось семнадцать.
Это был миловидный юноша с рыжеватыми волосами и синими глазами, но на этом и кончались его привлекательные черты.
Он не унаследовал ни живости и выразительности лица матери, ни классической красоты отца.
Джулия была несколько разочарована, он не оправдал ее надежд.
В детстве, когда она постоянно фотографировалась с ним вместе, он был прелестен.
Теперь он сделался слишком флегматичным, и у него всегда был серьезный вид.
Пожалуй, единственное, чем он мог теперь похвастать, это волосы и зубы.
Джулия, само собой, очень любила его, но считала скучноватым.
Когда она оставалась с ним вдвоем, время тянулось необыкновенно долго.
Джулия проявляла живой интерес к вещам, которые, по ее мнению, должны были его занимать - крикету и тому подобному, но у ее сына не находилось, что сказать по этому поводу.
Джулия опасалась, что он не очень умен.
- Конечно, он еще мальчик, - оптимистически говорила она, - возможно, с возрастом он разовьется.
С того времени, как Роджер пошел в подготовительную школу, Джулия мало его видела.
Во время каникул она все вечера бывала занята в театре, и он уходил куда-нибудь с отцом или друзьями, по воскресеньям они с Майклом играли в гольф.
Случалось, если Джулию приглашали к ленчу, она не виделась с ним несколько дней подряд, не считая двух-трех минут утром, когда он заходил к ней в комнату пожелать доброго утра.
Жаль, что он не мог навсегда остаться прелестным маленьким мальчиком, который тихо, не мешая, играл в ее комнате и, обвив мать ручонкой за шею, улыбался на фотографиях прямо в объектив.
Время от времени Джулия ездила повидать его в Итон и пила с ним чай.
Ей польстило, когда она увидела в его комнате несколько своих фотографий.
Она прекрасно сознавала, что ее приезд в Итон вызывал всеобщее волнение, и мистер Брэкенбридж, старший надзиратель того пансиона, где жил Роджер, считал своим долгом быть с нею чрезвычайно любезным.
Когда кончилось полугодие, Джулия и Майкл уже переехали в Тэплоу, и Роджер явился прямо туда.
Джулия пылко расцеловала его.
Роджер не проявил восторга оттого, что он наконец дома, как она ожидала.
Держался он довольно небрежно.
Казалось, он вдруг повзрослел не по летам.
Роджер сразу же объявил Джулии, что желает покинуть Итон на рождество. Он получил там все, что мог, и теперь намерен поехать в Вену на несколько месяцев поучить немецкий, перед тем как поступить в Кембридж.
Майкл хотел, чтобы он стал военным, но против этого Роджер решительно воспротивился.