Ей нечего было возразить.
- Будет страшно весело, мама.
Том безумно хочет поехать.
Ее сердце упало.
Лишь с величайшим трудом ей удалось овладеть собой и не закатить ему сцену.
- Хорошо, милый.
Только не возвращайся слишком поздно.
Помни, что Тому вставать чуть свет.
В это время Том сам к ним подошел и услышал ее последние слова.
- Вы действительно ничего не имеете против? - спросил он.
- Конечно, нет.
Надеюсь, вы хорошо проведете там время.
Она весело улыбнулась, но глаза ее сверкали холодным блеском.
- А я рад, что мальчики уехали, - сказал Майкл, садясь в лодку.
- Мы уже целую вечность не были с тобой вдвоем.
Джулия стиснула зубы, чтобы не взорваться и не попросить его попридержать свой дурацкий язык.
Ее душила черная ярость.
Это было последней каплей.
Том не замечал ее все две недели, он даже не был элементарно вежлив, а она - она вела себя, как ангел.
Какая женщина проявила бы столько терпения?
Любая другая на ее месте велела бы ему убираться вон, если он не знает, что такое простое приличие.
Эгоист, дурак, грубиян - вот что он такое.
Жаль, что он уезжает завтра сам. С каким удовольствием она выставила бы его за дверь со всеми его пожитками!
Как он осмелился так с ней обращаться, этот ничтожный маленький клерк?! Поэты, члены кабинета министров, пэры Англии с радостью отменили бы самую важную встречу, лишь бы поужинать с ней, а он бросил ее и отправился танцевать с кучей крашеных блондинок, которые совершенно не умеют играть.
Ясно, что он глуп как пробка.
Что уж тут говорить о благодарности.
За последнюю тряпку, которая надета на нем, плачено ее деньгами.
А этот портсигар, которым он так гордится, разве не она подарила его?
А кольцо?
Ну, нет, это ему даром не пройдет, она с ним сквитается.
И она даже знает как.
Она знает его самое уязвимое место, знает, как ранить его всего больней.
Уж она сумеет задеть его за живое!
Джулии стало немного полегче, когда она принялась в подробностях придумывать план мести.
Ей не терпелось поскорее привести его в исполнение, и не успели они вернуться домой, как она поднялась к себе в спальню.
Вынула из сумочки четыре купюры по фунту стерлингов и одну - на десять шиллингов.
Написала короткую записку: "Дорогой Том. Вкладываю деньги, которые надо оставить слугам, так как не увижу тебя утром.
Три фунта дай дворецкому, фунт - горничной, которая чистила и отглаживала тебе костюмы, десять шиллингов - шоферу. Джулия".
Она позвала Эви и велела, чтобы горничная, которая разбудит Тома завтра утром, передала ему конверт.
Когда Джулия спустилась к ужину, она чувствовала себя гораздо лучше.
Пока они ели, вела с Майклом оживленный разговор, потом они сели играть в безик.
Даже если бы она целую неделю ломала себе голову, как сильней уколоть Тома, она не придумала бы ничего лучшего.
Но уснуть Джулия не смогла.
Она лежала в постели и ждала возвращения Роджера и Тома.
Ей пришла в голову мысль, прогнавшая весь ее сон.
Возможно, Том поймет, как он мерзко себя вел. Если он хоть на секунду об этом задумается, он увидит, как он ее огорчил; быть может, он пожалеет об этом, и когда они вернутся и Роджер пожелает ему доброй ночи, он прокрадется к ней в комнату.
Если Том это сделает, она ему все простит.
Письмо, наверное, лежит в буфетной, ей будет нетрудно спуститься тихонько вниз и забрать его.
Наконец подъехала машина.
Джулия включила свет, чтобы взглянуть на часы.