Эви обернулась и посмотрела на Джулию.
Задумчиво подтерла пальцем нос.
"Может, вы и великая актриса, но..."
- Убирайся к черту!
Сняв сценический грим, Джулия совсем не стала краситься, лишь чуть-чуть подсинила под глазами.
У нее была гладкая, белая кожа, и без губной помады и румян она выглядела бледной и изнуренной.
В мужском халате она казалась беспомощной, хрупкой и вместе с тем элегантной.
На сердце у нее было тяжело, ее снедала тревога, но, взглянув в зеркало, она пробормотала: "Мими в последнем акте "Богемы".
Сама не замечая того, она раза два кашлянула, словно у нее чахотка.
Джулия погасила яркий свет у туалетного столика и прилегла на диван.
Вскоре в дверь постучали, и Эви доложила о мистере Феннеле.
Джулия протянула ему белую худую руку.
- Прости, я лежу, мне что-то нездоровится.
Возьми себе стул.
Очень мило, что ты пришел.
- Нездоровится?
Что с тобой?
- О, ничего страшного, - бескровные губы шевельнулись в вымученной улыбке.
- Просто не очень хорошо спала последние две-три ночи.
Джулия обратила к Тому свои прекрасные глаза и несколько минут пристально смотрела на него в молчании.
Вид у него был хмурый, но ей показалось, что он испуган.
- Я жду, что ты объяснишь мне, в чем моя вина. Что ты имеешь против меня? - сказала Джулия наконец тихим голосом.
Она заметила, что голос ее чуть дрожал, но вполне естественно. ("Господи, да я, кажется, испугана").
- Нет смысла к этому возвращаться.
Я хотел сказать тебе единственную вещь: боюсь, я не смогу сразу выплатить тебе те двести фунтов, что я должен, у меня их просто нет, но постепенно я все отдам.
Мне очень неприятно просить у тебя отсрочку, но нет другого выхода.
Джулия приподнялась и приложила обе руки к своему разбитому сердцу.
- Я не понимаю.
Я две ночи пролежала без сна, все думала, в чем дело.
Я боялась, что сойду с ума.
Я пыталась понять.
И не могу.
Не могу. ("В какой пьесе я это говорила?")
- Не можешь? Ты все прекрасно понимаешь.
Ты рассердилась на меня и решила меня наказать.
И сделала это.
Ты расквиталась со мной как надо!
Ты не могла придумать лучшего способа выразить свое презрение.
- Но почему бы мне было тебя наказывать?
За что? Почему я должна была на тебя сердиться?
- За то, что я поехал в Мейднхед с Роджером на эту вечеринку, а тебе хотелось, чтобы я вернулся домой.
- Но я же сама сказала, чтобы вы ехали.
Я пожелала вам хорошо провести время.
- Да, конечно, но твои глаза сверкали от ярости.
У меня не было особой охоты туда ехать, но Роджеру уж так загорелось.
Я говорил ему, что нам лучше вернуться и поужинать с тобой и Майклом, но он сказал - вы будете только рады сбыть нас с рук, и я решил не поднимать из-за этого шума.
А когда я увидел, что ты разозлилась, уже было поздно идти на попятную.
- Я вовсе не разозлилась.
Не представляю, как это могло прийти тебе в голову.
Вполне естественно, что вам хотелось пойти на вечеринку.