У самой Долли не хватит на это смелости.
Даже после стольких лет знакомства Долли ее немного побаивалась.
Джулия была женщина уравновешенная, и, хотя язык ее частенько бывал резким и даже грубым, мало что могло вывести ее из себя. Однако было в ней что-то, пресекающее всякую фамильярность; казалось, если зайдешь с ней слишком далеко, горько потом раскаешься.
Но надо же что-то сделать!
Целых две недели Долли тревожно обдумывала этот вопрос. Она постаралась забыть о своей уязвленной гордости и рассматривать его только с точки зрения того, что полезно или вредно для репутации самой Джулии.
Наконец она пришла к заключению, что поговорить с Джулией должен Майкл. Долли он никогда не нравился, но в конце концов он муж, ее долг рассказать ему, чтобы он пресек то, что происходит, неважно даже - что.
Долли позвонила Майклу и условилась встретиться с ним в театре.
Майкл любил Долли не больше, чем она его, хотя и по другой причине, и, услышав, что она хочет его видеть, чертыхнулся.
Его бесило, что ему так и не удалось убедить ее продать свой пай, и любое ее предложение он считал недопустимым вмешательством.
Но когда Долли провели к нему в кабинет, он встретил ее с распростертыми объятиями и поцеловал в обе щеки.
- Располагайтесь поудобнее, будьте как дома.
Заглянули посмотреть, продолжает ли фирма загребать для вас дивиденды?
Долли де Фриз уже стукнуло шестьдесят.
Она сильно растолстела, и ее лицо с крупным носом и полными красными губами казалось больше натуральной величины.
Было что-то неуловимо мужское в покрое ее черного атласного платья, но на шее у нее висела двойная нитка жемчуга, на поясе сверкала бриллиантовая пряжка, другая красовалась на шляпе.
Коротко стриженные волосы были выкрашены в густой рыжий цвет.
Губы и ногти были пунцовые.
Говорила она громко, низким гортанным голосом; когда приходила в возбуждение, слова обгоняли Друг друга и обнаруживался еле заметный акцент кокни.
- Майкл, меня очень расстраивает Джулия.
Майкл - как всегда, безупречный джентльмен - слегка поднял брови и сжал тонкие губы.
Он не собирался обсуждать свою жену даже с Долли.
- Мне кажется, она заходит слишком далеко.
Не понимаю, что на нее нашло.
Все эти вечеринки, на которые она зачастила...
Ночные клубы и всякое такое...
В конце концов она уже не так молода, она может переутомиться.
- Ерунда.
Она здорова, как лошадь, и прекрасно себя чувствует.
Она уже давно не выглядела так молодо.
Неужели вам жалко, если она немного повеселится, когда закончит свою работу?
Роль, которую она сейчас играет, не забирает ее всю целиком, я очень рад, что ее еще хватает на развлечения, это показывает, сколько в ней жизненной силы.
- Она никогда раньше не увлекалась такими вещами.
Странно, право, что она вдруг полюбила танцевать допоздна, да еще в ужасной духоте.
- Для нее это единственная физическая разрядка.
Нельзя же ожидать, что она наденет шорты и побежит вместе со мной по парку.
- Я думаю, вам следует знать, что о ней уже начинают чесать языки.
Это сильно вредит ее репутации.
- Что вы хотите этим сказать, черт подери?
- Ну, что просто нелепо в ее годы ходить повсюду с молоденьким мальчиком.
Это, естественно, бросается всем в глаза. С минуту Майкл глядел на Долли недоуменным взглядом, когда же до него дошел наконец смысл ее слов, он разразился громким смехом.
- С Томом?
Не говорите глупостей, Долли.
- Это не глупости.
Я знаю, о чем говорю.
Когда женщина пользуется такой известностью, как Джулия, и ее все время видят с одним и тем же мужчиной, люди начинают болтать.
- Но Том такой же друг мне, как и ей.
Вы прекрасно знаете, что я не могу водить Джулию на танцы.
Мне нужно вставать каждое утро ровно в восемь, чтобы успеть перед работой сделать свой моцион.
Полагаю, я как-никак научился разбираться в людях, пробыв в театре тридцать лет.
Том - типичный английский юноша, чистый, честный, даже можно сказать - в своем роде джентльмен.