Даже просто находиться в театре служило ей успокоением. Глядя на репетиции, она отдыхала и к вечернему спектаклю, когда ей надо было выступать самой, была вполне свежа.
Джулия поняла, что все, сказанное Майклом, верно, и взяла себя в руки.
Отодвинув свои личные переживания на задний план и став хозяйкой своего персонажа, она опять стала играть с привычной виртуозностью.
Ее игра перестала быть средством, при помощи которого она давала выход собственному отчаянию, и вновь сделалась проявлением ее творческого начала.
Она добилась прежнего господства над материалом, при помощи которого выражала себя.
Это опьяняло Джулию, давало ей ощущение могущества и свободы.
Но победа доставалась Джулии нелегко, и вне театра она была апатична и уныла.
Она утратила свою кипучую энергию.
Ее обуяло непривычное смирение.
У нее появилось чувство, что ее счастливая пора миновала.
Она со вздохом говорила себе, что больше никому не нужна.
Майкл предложил ей поехать в Вену, да ей и самой хотелось быть поближе к Роджеру, но она покачала головой:
- Я только помешаю ему.
Джулия боялась, что будет сыну в тягость.
Он получает удовольствие от своей жизни в Вене, зачем стоять у него на пути.
Джулии была невыносима мысль, что он сочтет для себя докучной обязанностью водить ее по разным местам и время от времени приглашать на обед или ленч.
Вполне естественно, что ему интереснее с ровесниками-друзьями, которых он там завел.
Джулия решила погостить у матери.
Миссис Лэмберт - "мадам де Ламбер", как упорно называл ее Майкл, - уже много лет жила со своей сестрой, мадам Фаллу, на острове Сен-Мало.
Каждый год она проводила несколько дней в Лондоне у Джулии, но в этом году не приехала, так как у нее было неважно со здоровьем.
Она была уже стара - ей давно перевалило за семьдесят, - и Джулия знала, что она будет счастлива, если дочь приедет к ней надолго.
Кому в Вене нужна английская актриса?
Там она будет никто.
А в Сен-Мало она окажется важной персоной, и двум старушкам доставит большое удовольствие хвастаться ею перед своими друзьями:
"Ma fille, la plus grande actrice d'Angleterre" [моя дочь, величайшая английская актриса (франц.)] и прочее.
Бедняжки так стары, жить им осталось совсем недолго, а влачат такое тоскливое, монотонное существование.
Конечно, ей будет смертельно скучно, но зато какая радость для них!
Джулия признавалась себе, что, возможно, на своем блестящем и триумфальном жизненном пути она несколько пренебрегала матерью.
Теперь она все ей возместит.
Она приложит все усилия, чтобы быть очаровательной.
Ее теперешняя нежность к Майклу и не оставляющее ее чувство, что она многие годы была к нему несправедлива, переполняли ее искренним раскаянием.
Она была эгоистка и деспот, но постарается искупить свою вину.
Ей хотелось принести себя в жертву, и она написала матери, что обязательно приедет к ней погостить.
Джулия сумела самым естественным образом не встречаться с Томом до последнего дня.
Заключительное представление пьесы, в которой она играла, было за день до отъезда. Поезд отходил вечером.
Том пришел попрощаться с ней около шести.
В доме, кроме Майкла, был Чарлз Тэмерли и несколько друзей, так что ей даже на минуту не грозило остаться с Томом наедине.
Джулии оказалось совсем нетрудно разговаривать с ним самым непринужденным тоном.
Она боялась, что при взгляде на Тома испытает жгучую муку, но почувствовала в сердце лишь тупую боль.
Время и место отъезда Джулии хранились в тайне, другими словами - их представитель, поддерживающий связь с прессой, позвонил всего в несколько газет, и когда Джулия с Майклом прибыли на вокзал, там было лишь с десяток газетчиков, среди них три фоторепортера.
Джулия сказала им несколько любезных слов. Майкл добавил к ним еще несколько своих, затем их представитель отвел газетчиков в сторону и коротко сообщил о дальнейших планах Джулии.
Тем временем при свете блиц-вспышек фоторепортеры запечатлевали Джулию и Майкла: идущих по перрону под руку, обменивающихся прощальным поцелуем - и последний кадр: Джулия, наполовину высунувшись из окна вагона, протягивает руку Майклу, который стоит на перроне.
- Ну и надоела мне вся эта публика, - сказала Джулия.
- Никуда от них не спрячешься.
- Не представляю, как они пронюхали, что ты уезжаешь.
Небольшая толпа, собравшаяся на платформе, стояла на почтительном расстоянии.
Подошел их пресс-представитель и сказал Майклу, что репортерам хватит материала на целый столбец.
Поезд тронулся.
Джулия отказалась взять с собой Эви.
У нее было чувство, что ей надо полностью оторваться от старой жизни, если она хочет вновь обрести былую безмятежность.